В собачьей шкуре полностью

Собачья Звезда, взбешенный, стоял перед Судейскими Креслами. Его пылающая ярость заливала лица собравшихся зеленым светом и подсвечивала кроны крышедеревьев, превращая их влажные голубые плоды в изумрудные.

— Все это ложь! — крикнул он. — Почему вы верите не мне, а ему? — яростная зеленая вспышка озарила главного свидетеля — голубое светило из системы Кастора — и на секунду окрасила его в бирюзовый цвет. Свидетель торопливо отскочил подальше.

— Сириус, — спокойно громыхнул Первый Судья, — мы уже признали тебя виновным. Если ты не можешь сказать ничего осмысленного, замолчи и дай суду вынести приговор.

— Нет, я не замолчу! — закричал Сириус на огромную красную звезду. Он не боялся Антареса. Ему самому в свое время не раз приходилось сидеть в одном из этих самых Судейских Кресел рядом с красным гигантом — и тем более униженным он чувствовал себя теперь. — Вы же меня вообще не слушали, вообще. Я не убивал ту звезду — я ее только ударил. Я не отказывался от ответственности, я обещал отправиться на поиски Зоаи. Вы можете меня обвинить только в том, что я вышел из себя…

— По мнению суда, ты слишком часто выходишь из себя, — в своей обычной суховатой манере заметил алый гигант Бетельгейзе, Второй Судья.

— Но я же признал, что вышел из себя! — сказал Сириус.

— Попробовал бы ты этого не признать — кто бы тебе поверил? — ответил Бетельгейзе.

Среди зрителей пробежала долгая вспышка веселья. Сириус злобно сверкнул на них. В зале голубых деревьев собрались светила из всех сфер и спектральных классов. Нечасто перед судом оказывалась звезда высокой светимости — и никогда еще подсудимый не был знаменит таким скандальным характером.

— И верно — смешно! — взревел Сириус. — Вы поразвлечься пришли, да? Правосудия тут и отблеска нет. Говорю вам, я невиновен! Я не знаю, кто убил того юного дурачка, но это был не я!

— Суд не намерен повторять все сначала, — сказал Антарес. — У нас есть свидетельство твоей Спутницы, что ты часто так сильно злишься, что сам не понимаешь, что творишь.

Сириус перехватил предупреждающий взгляд своей Спутницы. Он понял: она намекает, что ему не следует ухудшать свое положение новой вспышкой гнева. Ее показания содержали немногим больше того, что все и так знали. Это не она подвела его под суд. Но он боялся, что больше никогда не увидит ее, и знал, что тем сильнее разгневается, если взглянет на нее еще раз. Она была так прекрасна: маленькая, изящная и жемчужная.

— Сиди я в этом кресле, я бы подобное свидетельство доказательством не счел, — возразил Сириус.

— Мы и не сочли, но оно подтверждает показания главного свидетеля, — объяснил Антарес, — что, когда он застал тебя врасплох, ты попытался убить его, швырнув в него Зоаи.

— Я этого не делал, — сказал Сириус. Больше он ничего не мог сказать. Мог только стоять и сердито сверкать, не имея никаких доказательств своей невиновности. Он не признал, что угрожал убить голубого касторца, который ухаживал за его Спутницей, и уничтожил молодое светило, распускавшее о них сплетни. Но ни то, ни другое не доказывало его невиновности.

— Другие свидетели видели падение Зоаи, — сказал Антарес. — Не говоря уж о взрыве Новой звезды…

— Да идите вы в плазму! — огрызнулся Сириус. — Больше никто ничего не видел.

— Повтори это еще раз, — вставил Бетельгейзе, — и мы добавим к обвинениям неуважение к суду. Впрочем, все твои слова и так крайне неуважительны.

— У тебя есть еще что сказать? — спросил Антарес. — Кроме как в очередной раз повторять всю эту ерунду?

Сириус в замешательстве посмотрел на трех судей — двух красных сверхгигантов и белого гиганта Поляриса. Он знал: они считают, что он рассказал не все. Наверно, надеются, что теперь он выложит недостающее.

— Нет, мне больше нечего сказать, — ответил он. — Только то, что это не ерунда. Я…

— Тогда помолчи, пока наш оратор произнесет приговор, — сказал Антарес.

Полярис поднялся — спокойный, высокий и уверенный в себе. Будучи цефеидой, он слегка заикался и зачитывал приговор только потому, что двое других судей превосходили его по светимости.

— Об-битатель Сириуса, — начал он.

Сириус поднял глаза и попытался успокоиться. Он с самого начала не слишком надеялся на благополучный исход, а когда его признали виновным, и вовсе оставил надежду. Он думал, что готов ко всему. Но перед самым вынесением приговора его затошнило. Дело шло о его жизни и смерти. Но, похоже, он это осознал только сейчас.

— Этот суд, — сказал Полярис, — с-счел тебя виновным по трем обвинениям, а именно: у-убийство молодого светила из с-созвездия Орион; недопустимое и-использование Зоаи для с-сов-вершения уп-помянутого уб-бийства; и преступная небрежность, послужившая причиной н-нестабильности, нерегулярности и п-повреждению всей твоей сферы влияния и п-приведшая к-к п-потере З-зоаи. — Полярис не справился с заиканием и вынужден был умолкнуть.