Сознание – единственное, что делает нас людьми. Автор тоже человек, и он обращается к другим. Глава автора предназначена как обращение и ещё немного для размышления о миссии. Текст книги непрост по своему значению и назначению. Автору стоило больших усилий попытаться опредметить то, что в принципе ещё несколько лет назад и более не думали опредмечивать, ибо величина и считалась величиной, а тогда и кантовать её не то, чтобы запрещено, но бесполезно, она все равно останется величиной. {Написанное автором адресовано тем, кем нечто излагалось, однако не похожим образом, но для тех, кому излагается, а излагается заинтересованным читателям}. Так-то оно так, величина никуда не денется, а вот вопрос взаимодействия с нею мы обязаны рассмотреть, как обыватели этих краёв космоса. Иначе силы нам не простят, и величина будет на нас давить, бросая вызов к изменению. И она бросила вызов уже, многие зашевелились, кто куда и кто как. Способы препровождения своего досугового времени, выделенного здесь с рождения и до смерти, очень не мало (с ударением на о), однако мало (ударение на первом слоге) мышления и чуточку всего лишь сознания. Добудем мышление и пойдём за сознанием.
Главы книги устроены специфически, в них нет намерения запутать читателя, или ввести в заблуждение. Автор стремится показать возможное при невозможном, таким образом ненамеренно изменяя ритмику текста, чем то было бы только художественно стилизованно, публицистически или ещё как-нибудь, автор ведёт читателя к подступу к присутствию, а присутствие – расположение к пониманию. Только таким видится автору начальный путь любого смыслового выражения, там, где оно есть, и там, где переживается, и среда смыслового выделения. Истории книги объединяются не просто так в именуемые главы и несут в себе мозаично-предусмотрительно-последовательно-коллатеральное образование. Посему книга представляет собой энтропийный стиль изложения и текстовую энтропийность. А опытность и смысловые переживания идут от подобной энтропийной [ана]структурности изложения текста. В этом же и заключаются метаформалии, метаформальность текста, что текст не привязывается к фиксации, к самой такой фиксации, которая его удерживает, и каждый раз обращаясь к тексту, читатель не может ухватить одно и то же одинаково идентично, читателю приходится проделать путь от схваченного к трудоемкому постижению схваченного и синтезу "выделяемого".
