Старшее поколение говорит, что молодежь развратили. Старшее поколение говорит, что в их время такого не было. Старшее поколение говорит, что в СССР геев не было. Но правда ли это или они до сих пор не знают, куда нужно смотреть?Все персонажи и события книги являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми – случайны. История написана без претензии на историческую достоверность, возможны несоответствия истинной жизни, которая была в СССР.
Стоя на балконе, старик с энтузиазмом шестилетки закрашивал что-то на упаковке сигарет плохо пишущей ручкой. Затем, прервав свои художественные изыскания, он отложил картонную коробочку и потянулся за сигаретой, дымящейся в пепельнице-жестянке. Он сделал небольшую затяжку, совсем недолго посмаковал и выдохнул клубящийся дым в приоткрытое окно. Позади него раздался щелчок – это открылась балконная дверь, и к нему присоединился еще один пожилой мужчина.
– Это была последняя, Миша, – сказал курящий, протягивая вошедшему пустую упаковку, на которой была зачеркнута буква «С» в слове «Слепота». Минздрав заботится о Вашем здоровье.
– Лепота? – на автомате прочитал Михаил и усмехнулся. Почти семьдесят лет, а ума нет. – Ты намекаешь на то, что мне нужно купить тебе новых сигарет?
Старик промолчал, лишь многозначительно развел руками, мол, ты это сам предложил, не я. Михаил Петрович хотел было нахмуриться, попробовать вновь начать лекцию на тему вреда курения, но передумал, махнул рукой и вышел с балкона обратно на кухню.
Он надеялся сходить в магазин и вернуться, потратив на это минут двадцать. Три минуты нужно, чтобы взять кошелек и обуться, спуск с седьмого этажа на лифте занимает меньше минуты, путь до круглосуточного магазина в их доме – это пять минут туда и пять минут обратно. Ну и в самом магазине в это время не должно быть много народа, а значит еще максимум две-три минуты. Миша не учел одного: сегодня был погожий весенний денек, время послеобеденного «променада», а значит на скамейке перед подъездом сидела компания сплетниц сто тринадцатого дома. Итого: плюс десять-пятнадцать минут к походу в магазин. Ведь если не поздороваться и не поддержать светский разговор, то сплетничать начнут о тебе. А Михаилу Петровичу этого ой как не хотелось.
Трое старух, сидящих на лавочке, синхронно повернули головы, когда открылась подъездная дверь. Ну, сороки, ей Богу…
– Прекрасный день, дамы, – с натянутой улыбкой сказал Михаил, обращаясь ко всем сразу.
– Да, грех жаловаться, Михаил Петрович, – с намеком на флирт, на очень странный флирт, сказала бабушка, возле которой стоял небольшой видавший виды бодожок-трость.
– Как Ваше бедро, Агата? – спросил мужчина и покачал головой, когда она похлопала ладонью по свободному местечку на скамье рядом с ней.
– Все так же, все так же… Вот, еле выползла из дома, надо же двигаться, верно, девочки? – запричитала Агата. «Девочки» закивали, а Михаил едва не сморщился при таком обращении: мои года – мое богатство, или как там говорится? А баба Агата тем временем продолжала вещать. – Я вот стараюсь делать по пятьсот шагов в день! А ежели собьюсь, когда считаю, то сначала начинаю. Настасья вон вообще цельный день за котом своим ходит, то покормить, то прибрать, то со штор, его, ирода, снимать…
Михаил Петрович, не слушая про кота, осторожно одернул рукав рубашки, чтобы не показывать старухам свой шагомер. Ну а что? Возраст – это не причина, чтобы перестать идти в ногу со временем, даже если ноги стали ходить хуже, чем раньше. Когда сплетницы видели какой-нибудь современный девайс или гаджет, то начиналась новая «песня», о том, как хорошо было в их молодости, и все жили-не тужили, и справлялись со всеми делами без лишних прибамбасов, а нынешняя молодежь совсем обленилась. Михаил это мнение не разделял, но вступать в бессмысленные споры не собирался. Собственное спокойствие ему было дороже.
– Да полно тебе, Агата, – вмешалась другая женщина с короткими волосами неестественно яркого рыжего цвета. – Что за шторы у Настасьи, чтобы их было жалко дать подрать коту?
– Да любые шторы, Лида, мне бы было жалко любые шторы, – в сердцах воскликнула Агата и картинно приложила руку к груди.
– Не стоит так переживать. У Вас же нет кота, который подерет шторы? – примирительно сказал Михаил, стараясь как можно быстрее свернуть неинтересный разговор о чужих домашних животных и предметах интерьера. – А Настасья слишком любит своего Ориона, чтобы позволить ему гулять в чужих квартирах.
– Дык она его на прогулки же выводит! А ежели он сбежит? Нельзя так кота баловать. Животных нужно воспитывать! И, вообще, вместо того чтобы своего бегемота таскать по улицам, лучше бы с нами села поболтать. Даже Петрович к нам вышел, да?
– Вообще-то, нет. Я в магазин шел. Да и нечего мужчинам вмешиваться в девчачьи разговоры, – отрицательно покачал головой Михаил, уловив лазейку в разговоре, чтобы улизнуть от компании сплетниц.
Он слегка кивнул оставшимся на скамейке и вполне бодрым для своего возраста шагом направился к крыльцу круглосуточного магазинчика.
– Опять за сигаретами побежал для своего дружка, – подала, наконец, голос третья старушка, проводив соседа взглядом прищуренных глаз. – Прям мальчик на побегушках, совсем себя уважать перестал, как к нему Ярослав этот переехал!
