Эти слова он произнес очень громко – подлеца совершенно не беспокоило то, что я могу их услышать. А где же была пресловутая офицерская честь этого человека? Наверно, он ничего о ней не слышал.
Проверяющий подошел ко мне и скомандовал:
– Газы!
Я быстро надел противогаз. Тогда проверяющий спокойно открутил у моего противогаза соединительную трубку и сказал:
– Норматив не сдан – соединительная трубка не закручена.
И я лишился того несчастного рубля.
Капитан любил часто повторять:
– Солдата надо заставлять вкалывать в течение дня так, чтобы он после отбоя еле доползал до своей койки.
Если бы эти слова он произнес в царской армии, то получил бы по лицу от своих же товарищей офицеров – а его подчиненные солдаты придушили бы его где-нибудь в темном месте.
Как известно, одной из важнейших целей коммунистов было искоренить принуждение человека к непосильному труду. А этот коммунист восхвалял самое жестокое истязание солдата непосильным трудом. Это еще раз говорит об абсурдности коммунистических идей.
В нашем взводе был еще один офицер, который производил впечатление довольно неглупого человека. Он с гордостью заявлял:
– В нашем подразделении существует не только рукоприкладство, но и ногоприкладство.
Конечно, эти слова звучали цинично. Но существовало довольно веское оправдание армейскому насилию. Чтобы заставить солдата умирать за родину, надо подвергнуть его нечеловеческому насилию. Иначе солдат просто уйдет с поля боя или сдастся в плен противнику.
Один солдат нашего призыва был значительно старше нас. До армии он плавал на теплоходе и был там парторгом команды. У него была уже далеко не юношеская талия. Как-то деды подошли к нему и в издевательской форме затянули ему поясной ремень так, что солдат еле дышал. Я спросил у него:
– Как ты к этому всему относишься?
Как истинный коммунист, он фанатично ответил:
– Все это правильно! Эту школу надо пройти до конца!
Но надо честно признаться, что благодаря дедовщине работа в том подразделении буквально кипела. Каждый день я работал так, что у меня не было ни минуты свободного времени, и даже ночью меня будили и давали какую-нибудь работу. От перенапряжения я один раз потерял сознание. Мы шли строем на стартовую площадку. Неожиданно в глазах у меня потемнело и я, качаясь, вышел из строя. С трудом сделав еще несколько шагов, я упал на обочине дороги. Сержант шлепал меня ладонью по щекам и спрашивал:
– С тобой такое часто бывает?
Еще одна положительная сторона дедовщины. На вечерних прогулках, когда группа чеканила шаг и во всю силу легких орала строевую песню, деды шли по сторонам колонны. Они били ногами солдат, идущих в строю, и кричали:
– Выше ногу! Громче пой!
В результате такого воспитания, прусский шаг и исполнение строевой песни у группы были безукоризненными. До сих пор в моей памяти сохранились слова нашей строевой песни. Она начиналась так:
Соленый ветер реет на просторе.
Закат алел, багряня берега.
Споем, дружок! На суше и на море
Морскому сердцу песня дорога.
Политические занятия у нас, как правило, проходили в Ленинской комнате. Там на полках стояли произведения Ленина. Нам разрешалось их читать. Вождь мирового пролетариата почти на каждой странице писал о «непримиримом противоречии между капиталистами и рабочими». До меня отчетливо доходил смысл слов «непримиримое противоречие», так как на своей шкуре я постоянно испытывал «непримиримое противоречие между дедами и молодыми».
Как я узнал позже, между капиталистами и рабочими все-таки существовали человеческие отношения. Капиталисты довольно трогательно заботились о рабочих – оказывали им материальную помощь, строили для них жилье, лечили их и т.д. Можно ли назвать непримиримым противоречие между капиталистами и рабочими? Думаю, что нет.
Противоречие же между дедами и молодыми солдатами было действительно непримиримым. Деды без всякой жалости и сострадания делали молодым солдатам только одно зло. И это имело место в лучших частях Советской армии, призванной защищать социализм – то есть такой социальный строй, при котором «не существует никаких противоречий между людьми». Как же безумны эти коммунистические идеи!
Многие месяцы, проведенные в таких нечеловеческих условиях, дали мне острое ощущение реальности окружающего меня мира. Я научился безошибочно отличать серьезную идею от наивной и нелепой. Это потом пригодилось мне в моей жизни.
Регулярный физический труд и занятия спортом способствовали тому, что я научился делать «склепку» и другие сложные упражнения на перекладине.
Командиром нашего полка был пожилой мужчина с сединой на висках. С виду он казался малоподвижным и физически неразвитым. Однажды, будучи в наряде по кухне, я утром вышел из столовой и на спортплощадке, распложенной поблизости, увидел какого-то человека. Делая утреннюю зарядку, он непринужденно крутил «солнце» на перекладине и так же легко делал стойку на руках. Присмотревшись, я узнал в нем командира полка. К сожалению, те сложнейшие упражнения, которые легко делал этот человек, я так и не научился делать.
