Между тем за окнами слышны звуки, издаваемые, правда, не музыкальными инструментами, а ножами, молотками и секачами поваров и их помощников; они режут, варят, жарят, тушат цыплят, мясо, овощи; смешивают соусы, пряности; очищают от клешней омаров, рыбу от костей; раздувают печи с древесным углем, заполняют холодильник напитками… Они спешат, потому что поздравления гостей, хотя их очень много, занимают час-два, и нужно успеть не только приготовить праздничные блюда, но и накрыть столы и украсить их цветами.
…Доктор Саен подошел ко мне в конце вечера:
— Как-нибудь мы пригласим вас на похороны, — и задумчиво посмотрел на меня. Я знал, что оп несколько месяцев провел в самосозерцании в буддийском монастыре.
— Свадьба и похороны, в сущности, очень похожи друг на друга — это начало и конец жизни или конец и начало. В чем-то они совершенно противоположны, а в чем-то похожи. Поэтому мы не скорбим на похоронах, — добавил доктор и загляделся на счастливых молодоженов. Для меня осталось загадкой, были ли это его собственные мысли, или он процитировал одно из определений буддийского учения.
Все мои бангкокские знакомые, с которыми я общался, — из Чехословакии, Швеции, Австралии, Японии и других стран — были страстными автомобилистами. Человек без автомобиля — не человек, убеждали они меня и приравнивали водительские права к свидетельству об окончании средней школы, к умению печатать на машинке, к высокому культурному уровню человека. Они бравировали знанием многочисленных марок автомобилей и при этом добавляли, что одного знания мало, нужно еще уметь водить такие машины.
Я пытался убедить своих друзей в том, что во время пребывания в Бангкоке мне совсем не хотелось иметь машину. Мне пришлось бы тащиться в бесконечном потоке бангкокских автомобилей в час пик, когда «едешь, как можешь», однако не подумайте, что я решительно настроен против автомобилей; я вполне доверяю всем споим друзьям ч знакомым, когда они, оказывая мне любезность, подвозят меня. Я не имею ничего против водителей-женщин, которые более внимательны, чем водители-мужчины.
В течение нескольких месяцев я ездил со своими друзьями и служебным шофером; однажды даже прокатился по улицам таиландской столицы в трехколесном самло; ездить в нем довольно рискованно. Меня постоянно преследовал страх, какой испытывает пешеход: он знает, что ему отдается предпочтение, но все-таки страх не покидает его; и я с ужасом смотрел на нескончаемый поток автомобилей, больших и маленьких, двигающихся в послеполуденные часы с черепашьей скоростью. Вечером они припарковываются даже на крышах домов. У меня не было ни малейшего желания приобрести автомобиль.
…Прошло совсем немного времени, как один из наших служебных шоферов стал виновником аварии; даже на мой непрофессиональный глаз было ясно, что он виновен, но шофер… тут же исчез с места преступления и, вероятно, навсегда. Полицейские объяснили мне, что это обычное явление в Таиланде, поскольку виновник аварии карается довольно строго, а если авария повлекла за собой чью-то смерть, его приговаривают к высшей мере наказания. Поэтому шоферы, сознающие свою вину, исчезают не только с места преступления, но и из страны. Они скрываются обычно в Лаосе, причем довольно долго, пока совершенное ими преступление не забудется.
…Так вот, мой шофер, не долго думая, исчез, оставив на перекрестке автомобиль и… меня. Со всех сторон мне сигналило множество автомобилей с требованием освободить дорогу; в конце концов мне пришлось уговорить полицейского отвести машину (которой авария, кстати, не причинила никаких повреждений) с проезжей части.
В тот момент, когда я, беспомощный, не знал, как сдвинуть этот автомобиль с места, я вдруг почувствовал себя неполноценным человеком. И… принял решение.
…Так появился господин Гризда, длинную фамилию которого запомнить было невозможно. Он был частным инструктором на курсах по вождению автомобиля для иностранцев, работающих в Бангкоке. Господин Гризда отлично говорил по-английски, улыбался и был к тому же тонким психологом.
От каждого иностранца, которого он научил водить машину, инструктор требовал рекомендательное письмо. Их у него была целая пачка. На первом занятии он показывал прекрасное знание тех стран, откуда приехали его ученики. И, может быть, благодаря именно этому он остался в памяти своих «подопечных».
Мы беседовали с ним о Б. Сметане и А. Дворжаке, плзеньском пиве и чешском стекле; потом он передал мне две странички вопросов и ответов, отпечатанных на машинке, — их следовало выучить для устного экзамена. Вопросы оказались довольно просты. Например, по какой стороне следует ездить, что означает красный и зеленый свет на перекрестке, о правиле «правой руки», о превышении скорости и, главное, об уступке дороги королевскому кортежу: ему должен быть обеспечен беспрепятственный проезд.
