И Идрис пошёл. Вернее, похромал: три седмицы в седле и так довольно скверно отразились на его здоровье, да к тому же нога ныла уже второй день подряд, предвещая смену погоды. Место для постоя ему, как и всем младшим в отряде, отвели при казарме местного гарнизона, но прежде, чем отправиться на ночлег, Идрис решил позволить себе маленькое баловство, предаться пороку, который, как он заметил, не осуждался среди приоградцев, но неизменно приводил в ярость его отца. Спустившись с крылечка на покоевом краю, он оперся спиной о стену княжьей хоромины, достал из кошеля кисет с табаком, раскурил трубочку, пустил пару ароматных колечек дыма в ночное небо… Вдруг где-то рядом скрипнула отворяющаяся рама. Идрис посмотрел вверх — и увидел свою невесту. Свесившись из теремного окна, она возмущённо сверкнула глазами, заявила: «Курить вредно!» и выплеснула ему на голову содержимое ночного горшка.
Примечания:
* Хоромы князя Радогоста имеют два крыла: покоевое (жилое) и приёмное (предназначенное для приёмов, пиров, тожественных собраний). Гардемиров придел находится на самом дальнем краю приёмного крыла. Соединяют оба крыла просторные красные сени, в которые так же ведёт вход с парадного, красного крыльца. В каждом крыле нижний поверх (подклет) занимают службы (ледники, кладовые, "грязная" часть поварни, прачечная, всевозможные склады, в жилом крыле - мыльни), второй - горницы, залы, спальные помещения для челяди, слуг и гостей. Из него по лесенкам можно подняться в личные покои хозяев, находящиеся в отдельных башенках-чердаках: это терем князя и девичий терем. Кроме основного (красного) крыльца, с которого через сени и приёмный покой можно попасть в парадные горницы, у хором есть малое крылечко в дальней части нежилого крыла и девичье - в дальней части крыла жилого.** Любование невестой - обычай горных кравотынцев, заключающийся в том, что после принятия сватовства девушку показывают будущим родственникам: во время общей трапезы она должна молча и неподвижно стоять на видном месте, демонстрируя скромность, терпение и умение достойно держаться перед роднёй жениха. В некоторых высокогорных селениях невесте так же предписывалось показать свою силу и выносливость: весь праздничный пир она должна была держать на голове кувшин с молоком.*** Красе шестнадцать лет, а её мужу около двадцати.
Пава в курятне
Оказавшись одна в совершенно незнакомой горнице, Услада сперва оробела, однако после, собравшись с мыслями, подумала так: нет нужды бояться и переживать, если этим всё равно ничего не изменишь. В конце концов, попала она не в Дикий лес, а в дом своей подруги, в посад, где живут такие же люди, как в Ольховце. Не сама ли она ещё недавно мечтала побывать за пределами княжьих хором, погулять среди людей вольной пташкой, без нянькиного надзора? Вот и надо пользоваться выпавшим на её долю чудом, а не пугаться зря. Она только потешится чуть, а потом сразу пойдёт за помощью к мужу Красы: столь могучий маг непременно придумает способ вернуть её домой.
Ну, а пока следовало начать с малого: переодеться. Туго зашнурованное блио непривычно стесняло движения, да и жаль было дорогого сукна.
Горница, в которой очутилась Услада, была совсем невелика по размеру, в ней только и помещалось, что кровать за пологом да старый сундук. Влезши на его крышку, Услада распахнула окно и выглянула во двор. В палисадничке цвёл куст чубушника, наполняя воздух медовым ароматом. Сбоку виднелся пристроенный к дому навес, под ним дровница. Рядом, на чурбаке для колки дров, сидел молодой кучерявый мужик, курил цигарку. Заметив в окошке Усладу, он улыбнулся и спросил приветливо:— Ну что, хозяйка, на торг-то идём?Почему-то взгляд его показался княжне не слишком почтительным.— Чуть позже, — ответила она вежливо, но сдержанно. — Не нужно меня ждать, можешь возвращаться к своим делам.Мужик глянул малость озадаченно, почесал в затылке, затем кивнул, загасил цигарку и ушёл куда-то. А Услада слезла с сундука и направилась в дом.