Что он мог ей дать? Неубедительное обещание о том, что всё будет хорошо. Просьбу стать верным другом и светить для него – и всего мира. Желание разделять с ней все горестные моменты. Стать лучше, чтобы она больше не плакала из-за него. Достаточно ли?
Сэр Николас робко дотронулся до её руки, и она сжала его пальцы в ответ.
Кухонная раковина взбулькнула, из последних сил втянув в себя остатки грязной воды и мыльной пены. Труба забилась. Услужливое воображение нарисовало предстоящее общение с сантехником во всей красе. Говорить с жэковским работником на одном языке у Егора не получалось. Высшее филологическое образование скорее мешало, чем помогало процессу. Оставался последний шанс справиться с проблемой самостоятельно. Достав бутыль со средством от засоров, он вылил в сток раковины добрую половину содержимого. Тягучая жидкость даже на вид была ядовитой до омерзения. Оставил засор «отмокать» и взялся за чайник. В его блестящем боку мелькнула вытянутая физиономия с длинным носом и взлохмаченной темной шевелюрой. Глаза отражения источали уныние – затеянная в отсутствие жены уборка грозила затянуться.
За спиной засопело, захрипело и зашкворчало. Егор живо обернулся. Из отверстия в раковину медленно выползала, как будто выдавливалась, вязкая масса того неопределённого оттенка, который в народе называют «цветом детской неожиданности». Воняла она так, что перехватывало дыхание и вышибало слезу. Жижа всё прибывала. Парень попятился. Мысли невольно заметались. В голову лезли дикие сцены из просмотренных и прочитанных ужастиков, в которых Крысы-людоеды соседствовали с Чужими. Что делать с Чужими в домашних условиях, он не представлял.
Масса заполнила собою полраковины и начала уплотняться, подтягиваться по краям, округляться и теперь напоминала неопрятный бурый мешок. Поверхность передёргивалась, бугры и волны перекатывались в глубине, и колбасило его так, что тяжёлые брызги вещества разлетались по всей кухне. Егор замер, весь заляпанный неприятными вонючими кляксами. Процесс начал затихать, поверхность разглаживалась и светлела. Коричневая масса отслоилась и осела на дно раковины, и у мешка оказалась почти прозрачная «кожа». Внутри полыхали зарницы, уходя в фиолетовый и синий цвета. Егор задохнулся – на боку «явления» вспучился и отчётливо проступил рот, а потом – медленно, словно продираясь сквозь преграду, – два глаза. Они смотрели в противоположные стороны. Парень сглотнул и переступил одеревеневшими ногами. Глаза мешка съехались и сконцентрировались на нём.
– Ты чего плеснул, паразит?! – хриплым басом, сорвавшимся в фальцет, спросил «мешок». Изо рта веером брызнули вонючие капли. Егор даже утираться не стал. Существо посмотрело с жалостливым отвращением и пожелало с чувством:
– Чтоб на тебя такое же плеснули, идиот безрукий.
«Безрукий идиот», ощущая нарастающее головокружение и сомнение в реальности происходящего, не глядя, пошарил на столе в поисках ножа.
