— Ах ты, мерзавец! — закричал Фабрео. — Как разговариваешь с главнокомандующим, суеверный болван! Берегись, если не исполнишь моего приказа!
Затрубили трубы, солдаты пошли в атаку, но с двух сторон ударили повстанцы, смешали солдатские цепи и многих взяли в плен.
— Вот и дали нам в ухо, — отдав честь, доложил генерал главнокомандующему. — Чтобы разгромить восставших, нужна совершенно иная тактика.
— Тогда сожгите эту часть города! — приказал Фабрео.
Началась беспорядочная пальба из пушек. Горели дома, но горожане, возмущенные жестокостью Фабрео, наотрез отказались признать его королем.
Чтобы лишить боеспособности отряд Али, Фабрео подсылал к повстанцам своих тайных агентов. Но повстанцы быстро их разоблачали: агенты были, как правило, толстомордые и боялись ходить в контратаки…
«Не сдаваться! Пока жив, как бы то ни было трудно — не сдаваться! — упорно повторял Арбузик. — Многого ли стоят умные слова, когда свободен, здоров и сыт? И даже подтвердить их делом вовсе не трудно, пока ты волен поступать так, как считаешь нужным. Пока ты на свободе и полон сил, ты должен считать легким любое дело! Пока ты можешь, все легко. Вот если уже никак не можешь, тогда трудно, но тогда — не сдаваться!..»
Связанный, истерзанный голодом и жаждой, Арбузик вспоминал древнюю притчу об упорной лягушке. Она попала в кувшин со сливками и была обречена на гибель. Но лягушка не прекращала попыток выпрыгнуть и так долго била лапками, что сбила сливки в масло, после чего уже легко выбралась на волю…
Нащупав острый камень в стене, Арбузик поднял связанные ноги и стал перетирать веревки. Несколько раз он терял сознание, но, приходя в себя, снова и снова тер веревки о камень, слыша, как рядом попискивают отвратительные крысы.
Рано или поздно мужественные и упорные берут верх. Долго не поддавалась веревка, но в конце концов лопнула. Освободив ноги, Арбузик передохнул и принялся перетирать веревки на руках…
Пожалуй, другой мальчишка мог бы поддаться отчаянию. Было ясно, что Арбузика решили уморить до смерти: стражники ни разу не заглянули, чтобы узнать, жив ли узник. Впрочем, загляни они в темницу, они снова связали бы бедного Арбузика…
Вскоре лопнула и веревка, стягивавшая онемевшие, затекшие руки. Их и разогнуть поначалу было невозможно.
Теперь Арбузик знал: пока он не умрет, к нему не притронутся тюремные крысы. Это была уже важная победа.
Чтобы не заснуть надолго, Арбузик делал зарядку. В полной темноте шагал по камере, — четыре шага в одну сторону, четыре в другую. В эти минуты он думал о своих друзьях и желал им победы.
«Ах, какое это счастье — сражаться за справедливость под солнцем и небом!..»
И сам он продолжал сражаться в затхлом, сыром и темном погребе, думая о победе над Болдуином, Фабрео и теми, кто безумно и подло прислуживал им в тщетной надежде спасти собственную шкуру…
Восстание ширилось. Из города оно перекинулось на окрестности, а потом, как пламя по сухой траве, побежало в горы.
Фабрео понял, что наступили решающие минуты: или он сокрушит восставших, или они сокрушат его. И поскольку из королевской армии началось повальное бегство, он решил воспользоваться бомбой.
— Погибать, так с музыкой! — сказал он и велел немедленно доставить на позицию бомбу и взрыватель.
Но люди не хотели погибать из-за гнусной натуры Фабрео. С музыкой или без музыки смерть все равно была смертью. Люди знали, что от взрыва бомбы погибнет все живое на острове и сам остров навсегда погрузится в океанскую пучину.
— Господин главнокомандующий, — сказал генерал, — давайте оставим бомбу в покое и атакуем противника еще раз!
— Ах ты, паршивый трус! — закричал Фабрео — Ты не хочешь умирать за меня? Не хочешь умирать за королевство?
— Но ведь королевство погибнет? — отвечал генерал. — И победы все равно не будет, потому что ни вы, ни я не будем победителями.
— Зато будет по-моему!
— Никто не узнает, господин главнокомандующий, что вышло по-вашему, если не станет острова!
— Ты тоже мятежник! — взвизгнул Фабрео. — На тебя тоже нельзя положиться!
Выхватив шестиствольный пистолет, он застрелил генерала.
Фабрео думал, что запугает людей крутой расправой. Но в предвидении общей погибели даже самые трусливые перестали бояться смерти.
Фабрео заметил это по злым, вызывающим взглядам.
— Бомбу! Скорее!
Его приказ бросились выполнять тайные агенты, которых он осыпал золотом в надежде, что они будут верны ему до конца. Но приближение общей гибели превращало в бессмысленный хлам накопленные богатства. «С какой стати я должен умирать вместе с этим Фабрео? — думал про себя каждый. — Кто он, в конце концов, такой? Он негодяй, как и все другие негодяи, только награбил самые большие богатства и присвоил себе разные звания… С какой стати должны умирать мои дети? Почему эта прекрасная жизнь под небом и солнцем не может продолжаться вечно?..»
Теперь уже не золото, а небо, солнце, люди стали самыми дорогими и желанными для каждого человека.
