Небо, которое не уставало дарить свежесть. Солнце, которое не жалело тепла и света. Люди, без которых лишалась смысла сама жизнь…
И все же тайные агенты еще очень боялись правды: трусость въелась в их души. Да и глупыми они были: надеялись, что Фабрео только пугает бомбой, а сам побоится взорвать ее. Они о других судили по себе и, так как были невеждами, ничего не понимали в других.
Когда прикатили на колесиках сундук с бомбой и взрывателем, Фабрео сам вставил взрыватель и запустил часовой механизм. Взяв в руки громкоговоритель, он закричал — так, чтобы его слышали бойцы из отряда Али:
— Эй вы, оборванцы! Немедленно арестуйте своих предводителей и сдавайтесь! Я обещаю каждому жизнь и полное прощение! Каждый получит по тридцать золотых монет из королевской сокровищницы, новый халат и сапоги! Если не сдадитесь, я взорву страшную бомбу! Она погубит всех нас! Остров опустится под воду, и тут, где стоят ваши дома и сады, будут катить океанские волны!.. На раздумье дается пять минут! Повторяю, пять минут! Отсчет времени уже начался!
Али, слышавший угрозы, обвел взглядом своих бойцов:
— Ну, что, может, сдадимся? Может, и вправду каждый получит новый халат, сапоги и тридцать золотых?
Люди молчали.
— Подумайте, ведь через пять минут исчезнет все, что составляет нашу жизнь и нашу судьбу!
Люди молчали. Прошла целая минута. Наконец кто-то сказал:
— Али, неужели мы допустим, чтобы негодяй из негодяев погубил все живое? Если он не взорвет бомбу сегодня, он непременно сделает это завтра, потому что он уже взорвал бомбу в своей бессовестной башке!.. Пусть мы погибнем, но останется этот прекрасный остров, эти поля и эти леса!.. Может быть, кто-либо уцелеет, и тогда снова пробудится жизнь, но уже без бомб и негодяев!
Все люди заволновались и заговорили:
— Он прав, этот человек!
— Что ж, мы сами сделали выбор, — грустно, но твердо сказал Али. — Где мешок, врученный мне Упавшим с неба?
Он достал из мешка бочонок, на котором были нарисованы череп и скрещенные кости. Секунду помедлил и ударил его мечом.
Люди вскрикнули, ожидая своей погибели.
— Эй вы, оборванцы! — вновь послышался истеричный голос Фабрео. Трус по натуре, он не мог не дрожать при мысли о собственной гибели. Но он был не только трусом, но и подлецом, которому безразлично все живое. — Эй, вы! Прошло уже четыре минуты! Если не хотите сдаваться, то прощайтесь со своей жалкой жизнью и со своей обреченной землей!
Многие заплакали — и в отряде Али, и в королевских войсках. Солдаты и офицеры не скрывали слез — они оплакивали свою несчастную судьбу, которую, как им казалось, они не могли изменить.
Между тем Али разбил бочонок и достал из него небольшую медную шкатулку. Не медля, он тотчас раскрыл ее…
— Уф! — послышалось, над его ухом. — Долго же меня мучили в темнице!
Али показалось, что он умирает и ему мерещится голос Упавшего с неба, которого он так и не сумел спасти…
— Прошло четыре с половиной минуты! — как безумный вопил Фабрео. Да он и был уже безумным, вне всякого сомнения. — Четыре с половиной!..
И вдруг несколько молодых офицеров и солдат, подчиняясь самому благородному порыву и ничего уже не страшась, расшвыряли телохранителей и набросились на Фабрео. В одно мгновение они повалили и связали негодяя. Часовой механизм взрывателя был остановлен, взрыватель вытащен из бомбы, — ее зловещее, черное тело было уже не страшно — дракон без зубов…
Никто из генералов и старших офицеров не шевельнул и пальцем, чтобы защитить презренного Фабрео. Все, как завороженные, смотрели на храбрецов, решивших спасти людей от верной погибели.
И тут все услыхали:
— Вот он, мерзавец из мерзавцев, преступник из преступников, вот он, Фабрео! Теперь мы посчитаемся с тобой!
Все королевские солдаты и генералы, все тайные агенты упали на колени, полагая, что слышат голос с неба и голос принадлежит Правде, явившейся с мечом, чтобы покарать обманщиков и негодяев.
Фабрео вдруг надулся, как пузырь. Веревки, которыми его скрутили, лопнули. Фабрео позеленел, посинел, побледнел и — оглушительно чихнул…
Все стояли пораженные — нигде не было видно даже и следа негодяя, будто его и вовсе не существовало. Только валялась в пыли фуражка главнокомандующего, на которой королевские портные вышили серебряными нитями череп и скрещенные кости.
— Предупреждаю, — грозно сказал тот же голос, — пусть никто не трогается со своего места, пока я не увижу Арбузика или Бебешку!
Все замерли, и только храбрый Каруока — это он первым бросился на Фабрео — вышел вперед:
— Упавший с неба доверил мне свое имя — его действительно зовут Арбузиком. Он брошен в подземелье. Что с ним сейчас, я не знаю.
— В таком случае ты, храбрый воин, покажешь мне дорогу к подземелью и откроешь его!
Каруока-старший бросился во дворец. Стражники пытались преградить ему путь, но тотчас попадали, корчась от приступов чихания. Вот наконец и страшная подземная тюрьма. Каруока распахнул дверь…
— Арбузик, ты жив?
— Неужели это ты, Чих? — тихо послышалось в ответ…
