Шведская сказка от лауреата премии Астрид Линдгрен. Братья Сем и Иммер, живущие со злой теткой, решают сбежать из дома в чудесную страну линдвормов, где правит добрая королева Индра. Но страна эта оказалась далеко не такой прекрасной, как они ожидали.
Нильсон, Фрида
В стране линдвормов: [для сред. шк. возраста] / Фрида Нильсон; пер. со швед. Елены Тепляшиной; ил. Александра Янсона. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2022: ил. — (Невероятные миры Фриды Нильсон).
ISBN 978-5-00169-983-5
The original title: Lindormars land
Copyright © Frida Nilsson and Natur & Kultur, Stockholm 2020
Illustration copyright © Alexander Jansson and Natur & Kultur, Stockholm 2020
Russian edition published in agreement with Koja Agency
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022
Свену и Ингмару
У меня есть младший брат. Зовут его Мортимер, ему восемь лет. У него светлые волосы, синие глаза, а на одной щеке ямочка. Он кажется мне лучшим братом в мире, но это просто потому, что я очень его люблю. Иногда он бывает противным, но я всё равно его люблю. А меня зовут Самуэль. Мне одиннадцать лет, и волосы у меня тёмные. Мне кажется, вид у меня самый обычный.
Мы с Мортимером жили у тёти Тюры: она забрала нас к себе, когда наши настоящие родители умерли. Давно это было. Они чем-то заболели — и вот их уже нет на свете. Сначала мы с Мортимером несколько лет жили в приюте. А в один прекрасный день на пороге появилась тётя Тюра, посмотрела на нас своими блёклыми глазами и сказала:
— Теперь, мальчики, вы будете жить со мной.
— А у вас хорошо? — спросил я.
— Коне-е-ечно, — пропела она.
И мы ей поверили.
Стояла весна, светило солнце. Мы шли через весь город в свой новый дом. В канаве росли одуванчики. Мортимер наклонился, сорвал один и протянул тёте Тюре. Стебелёк был коротковат, но Тюра рассмеялась: «Вот спасибо!» И я подумал: какая она добрая. Хорошо, что мы будем жить у неё.
Но после этого дня тётя уже больше не смеялась. Окна её жилища на втором этаже выходили во двор, да и жить там было не так уж хорошо, как обещала Тюра. В этой тёмной, сырой комнатушке у нас с Мортимером даже кровати не было — мы спали на матрасе за дымоходом. На следующий день тётя Тюра объявила, что мы должны научиться работать: если хочешь, чтобы голод не заглядывал к тебе в дом, нечего сидеть сложа руки. И детям работа найдётся.
Тюра зарабатывала тем, что полировала посуду из нейзильбера — «нового серебра». Поначалу кажется, что «новое серебро», наверное, даже красивее, чем простое старое. Но на самом деле нейзильбер этот вроде ненастоящего серебра, его у нас в одной мастерской делают. Клепают обычный кофейник из сплава, а потом опускают в ядовитую жижу посеребрить. На кофейнике остаётся серебристый налёт, который выглядит как настоящее серебро. Но на самом деле это просто металлический кофейник в нарядной одёжке.
Как бы то ни было, Тюра была полировщицей в этой «серебряной» мастерской. Каждое утро она приносила оттуда посеребрённую утварь, на которую следовало навести блеск. Вечером Тюра относила в мастерскую готовые вещи. И чем больше она успевала сделать, тем лучше ей платили. Этому же ремеслу предстояло научиться и нам с Мортимером.
Тюра зажимала коленями пепельницу и объясняла, как её полировать. Сначала надраиваешь узенькой щёткой с деревянной ручкой. Потом берёшь маленький кровавик, тоже на ручке, и так же усердно трёшь им, пока пепельница не заблестит. А тереть надо очень упорно. «Новое серебро» так просто не отполируешь.
— На одну вещь уходит много часов, — сказала Тюра и сунула пепельницу мне в руки, а Мортимеру вручила сахарницу. — А теперь постарайтесь как следует.
И мы стали полировать посуду.
С того самого дня мы с младшим братом с утра до вечера надраивали пепельницы, сахарницы, кастрюли и кофейники. Мы зажимали их коленями и тёрли так, что руки болели и глаза слезились от тусклого света. Ногти у нас лопались, а от едких паров полироли кружилась голова. Прошёл год, другой, мы выбивались из сил, но мастерская лишь извергала всё новые и новые вещи, которые следовало познакомить со щёткой и кровавиком, и конца этому не было.
Иногда — когда мы с Мортимером корпели над очередной сахарницей — со двора до нас доносились детские голоса. Другие ребята играли, смеялись, окликали друг друга. Когда Мортимер слышал их, то становился очень серьёзным. Как будто слышал что-то из другого мира, полного загадок и тайн. Если Тюра выходила на улицу — за дровами или в уборную, — мы с Мортимером сразу бросались к окну, чтобы хоть одним глазком посмотреть на ребят во дворе.
