– Вся система описывается набором элементарных идей, – объяснил Ред. – Мы их называем «мемы». Они такие… наподобие вирусов – люди заражаются ими друг от друга и через средства массовой информации. Возникает нечто вроде эпидемии. Если хотите, я напишу вам уравнения.
Мемы… Сара вспомнила названия статей в каталоге.
– Раньше их называли идеонами?
– Совершенно верно. По аналогии с элементарными частицами. Протоны, электроны… идеоны. В те годы все пользовались физическими аналогиями. Позже, когда стали известны работы Дарвина и Менделя, биологические показались удобнее.
– Нет, я все-таки не понимаю! Как вы можете говорить, что поведением управляют какие-то уравнения, словно каким-нибудь дурацким маятником? – повернулась к нему Сара.
Ред покачал головой.
– Вы все поняли наоборот. Уравнения не управляют поведением, они его описывают. Улавливаете разницу? Речь идет не о принуждении. Это как страхование жизни. Никто не может предсказать, когда человек умрет, тем не менее случайные события складываются в предсказуемую общую картину, и поэтому можно с высокой точностью подсчитать, какой процент людей из той или иной группы риска умрет за определенный промежуток времени. Или возьмите прогнозы погоды…
– Сегодня вероятность военных переворотов на территории Южной Америки составляет восемьдесят процентов, – пропела Сара, обводя рукой воображаемую географическую карту.
– Что-то в этом роде, – усмехнулся Ред.
– А как же свобода воли? – горько спросила она, снова отвернувшись к окну.
– Именно свобода воли делает клиологию возможной. Свободный выбор гораздо легче предсказать, поскольку он чаще всего рационален.
– Люди то и дело поступают иррационально.
– Само собой, – кивнул Ред с улыбкой. – Но такие поступки, усредняясь, просто-напросто нейтрализуют друг друга. Поведение состоит из отдельных действий, а всякое действие вызывает последствия. Приносит, к примеру, признание, деньги, безопасность, самоуважение… Биопсихологические преимущества, так мы их называем. В результате люди склоняются к поведению, которое кажется им более выгодным. Наподобие условных рефлексов у животных. Таким образом, мы можем рассчитать частотное распределение тех или иных вариантов поведения, изучив соответствующие преимущества.
– Вы слишком упрощаете, – возразила Сара. – Проблема слишком сложна, чтобы иметь такое простое решение.
– В самом деле? – Он снова улыбнулся. – Вот вам пример мема, характерного для нашей культуры. Передается мгновенно – как насморк! А вы не задумывались над тем, кто первый внедрил его и зачем? Люди никогда не станут пытаться открывать законы истории, если будут уверены, что это в принципе невозможно.
Сара поджала губы и отвернулась.
– Значит, вы знаете, какое поведение приведет к желательным результатам, и внедряете соответствующие мемы с помощью положительной обратной связи.
– Вот именно. Мы поощряем людей, которые поступают так, как мы хотим. Теперь у нас достаточно денег и влияния, в том числе в средствах массовой информации, чтобы…
Сара резко повернулась к нему.
– Люди не роботы! Вы не можете их запрограммировать!
– Черт побери, Сара! На свете немало людей, которые куда послушнее роботов. Да вы и сами таких знаете.
– Мы не марионетки, чтобы нас дергали за веревочки!
– Вы меня совсем не слушаете! Я всего лишь сказал, что мы пропагандируем и поощряем поведение, которое нас устраивает. Мы никого не принуждаем! Люди ведь не дураки, и если видят свою выгоду, то предсказуемая их часть сделает то, что надо, вполне добровольно. Вот почему многие из наших работают редакторами, журналистами, режиссерами телепрограмм – они и внедряют в сознание нужные мемы. А все остальное делает свободная воля. – Ред иронически улыбнулся. – А кроме того, что такое, по сути, коммерческая реклама? Или закон? Или проповедь? Разве это не такие же попытки вызвать нужное поведение с помощью награды или наказания?
Сара прикусила язык. В самом деле, такая ли уж большая разница между кнутом и пряником? Манипулирование – более тонкий способ, чем применение силы, но результаты, в общем, одни и те же. Открытое принуждение, пожалуй, даже честнее.
Ред помолчал, взглянул на часы…
– Ну что, я вижу, вам нечего ответить. Рекламные агентства с Мэдисон-авеню занимаются, по существу, тем же, что и мы. И нет смысла гадать, хорошо это или плохо. Вот вы скажите, кому сейчас лучше живется: потомкам африканцев, проданных некогда в рабство, или потомкам тех, кто остался на родине?
– Вы хотите оправдать работорговлю?
