Я оглядел комнату. Может быть, у меня было такое настроение, но мне показалось, что здесь, среди простых стульев и столиков, разлито какое-то ясное счастье.
– Видимо, вы живёте более счастливо, чем все остальные каппы?
– Вполне возможно. В юности я был старцем, а к старости стал молодым. Я не высох от неутолённых желаний, как это свойственно старикам, и не предаюсь плотским страстям, как это делают молодые. Во всяком случае, жизнь моя, если и не была счастливой, то уж наверняка была спокойной.
– Да, при таких обстоятельствах жизнь ваша должна быть спокойной.
– Ну, одного этого для спокойствия ещё недостаточно. У меня всю жизнь было отличное здоровье и состояние достаточное, чтобы прокормиться. Но конечно, самое счастливое обстоятельство в моей жизни – это то, что я родился стариком.
Некоторое время мы беседовали. Говорили о самоубийце Токке, о Гэре, который ежедневно вызывает к себе врача. Но почему-то лицо старого каппы не выражало никакого интереса к этим разговорам. Я наконец спросил:
– Вы, наверное, не испытываете такой привязанности к жизни, как другие каппы?
Глядя мне в лицо, старый каппа тихо ответил:
– Как и другие каппы, я покинул чрево матери не раньше, чем мой отец спросил меня, хочу ли я появиться в этом мире.
– А вот я оказался в этом вашем мире совершенно случайным образом, – сказал я. – Так будьте добры, расскажите, как отсюда выбраться.
– Отсюда есть только одна дорога.
– Какая же?
– Дорога, которой ты попал сюда.
Когда я услыхал это, волосы мои встали дыбом.
– Мне не найти эту дорогу, – пробормотал я.
Старый каппа пристально поглядел на меня своими чистыми, как ключевая вода, глазами. Затем он поднялся, отошёл в угол комнаты и потянул свисавшую с потолка верёвку. Сейчас же в потолке открылся круглый люк, которого я раньше не замечал. И за этим люком, над ветвями сосен и кипарисов, я увидел огромное ясное синее небо. А в небо, подобно гигантскому наконечнику стрелы, поднимался пик Яригатакэ. Я даже подпрыгнул от радости, словно ребёнок при виде аэроплана.
– Ну вот, – сказал старый каппа. – Можешь уходить.
С этими словами он указал мне на верёвку. Но это была не верёвка, как мне показалось вначале. Это была верёвочная лестница.
– Что ж, – сказал я. – С вашего разрешения, я пойду.
– Только подумай прежде. Как бы тебе не пожалеть потом.
– Ничего, – сказал я. – Жалеть не буду.
Я уже поднимался по лестнице, цепляясь за перекладины. Поглядывая вниз, я видел далеко под собою блюдце на голове старого каппы.
Вернувшись из страны водяных, я долго не мог привыкнуть к запаху человеческой кожи. Ведь каппы необычайно чистоплотны по сравнению с нами. Мало того, я так привык видеть вокруг себя одних только капп, что лица людей представлялись мне просто безобразными. Вам, вероятно, этого не понять. Ну, глаза и рты ещё туда-сюда, но вот носы вызывали у меня чувство какого-то странного ужаса. Естественно, что в первое время я старался ни с кем не встречаться. Затем я понемногу стал, видимо, привыкать к людям и уже через полгода смог бывать где угодно. Неприятности доставляло лишь то обстоятельство, что в разговоре у меня то и дело вырывались слова из языка страны водяных. Получалось примерно так:
– Ты завтра будешь дома?
– Qua.
– Что ты сказал?
– Да-да, буду.
Через год после возвращения я разорился на одной спекуляции и поэтому…
(Тут доктор С. заметил: «Об этом рассказывать не стоит». Он сообщил мне, что, как только больной начинает говорить об этом, он впадает в такое буйство, что с ним не могут справиться несколько сторожей.)
Хорошо, об этом не буду. Словом, разорившись на одной спекуляции, я захотел снова вернуться в страну водяных. Да, именно вернуться. Не отправиться, не поехать, а вернуться. Потому что к тому времени я уже ощущал страну водяных как свою родину.
Я потихоньку ушёл из дому и попытался сесть на поезд Центральной линии. К сожалению, я был схвачен полицией, и меня водворили в эту больницу. Но и здесь я некоторое время продолжал тосковать по стране водяных. Чем сейчас занят доктор Чакк? А философ Магг? Наверное, он по-прежнему размышляет о чём-нибудь под своим семицветным фонарём. А мой добрый друг студент Рапп со сгнившим клювом? Однажды в такой же туманный, как сегодня, день я, по обыкновению, погрузился в воспоминания о своих друзьях и вдруг чуть не закричал от изумления, увидев рыбака Багга. Не знаю, когда он проник ко мне, но он сидел передо мной на корточках и кланялся, приветствуя меня. Когда я немного успокоился… не помню, плакал я или смеялся. Помню только, с какой радостью я впервые после долгого перерыва заговорил на языке страны водяных.
– Послушай, Багг, зачем ты пришёл сюда?
– Проведать вас. Вы, говорят, заболели.
– Откуда же ты узнал?
Багг засмеялся. Он был доволен.
– Услыхал по радио.
– А как ты сюда добрался?
– Ну, это дело нетрудное. Реки и рвы в Токио для нас, капп, всё равно что улицы.
И я вспомнил, словно только что узнал об этом, что каппы относятся к классу земноводных, как и лягушки.
– Но ведь здесь поблизости нигде реки нет.
– Нет. Сюда я пробрался по водопроводным трубам. А здесь приоткрыл пожарный кран…
