В восемнадцатом году Тэммон дьявол, оборотившись миссионером, сопровождавшим Франциска Ксавье, благополучно одолел длинный морской путь и прибыл в Японию…
Миссионером он обернулся вот как. Однажды, когда чёрный корабль остановился то ли близ Амакавы, то ли ещё где-то, один из миссионеров вздумал сойти на берег. Не зная об этом, корабельщики отправились далее без него. Тут-то наш дьявол, который висел вниз головой, уцепившись хвостом за рею, и вынюхивал всё, что творилось на корабле, принял облик отставшего и стал усердно прислуживать святому Франциску. Для маэстро, который явился доктору Фаусту гусаром в багровом плаще, это был сущий пустяк…
Однако, приехав в нашу страну, он убедился, что увиденное никак не вяжется с тем, что он в бытность свою в Европе прочёл в «Записках» Марко Поло.
Так, например, в «Записках» говорилось, что в Японии полно золота, но сколь ни прилежно глядел дьявол кругом себя, золота он так и не заметил. А когда так, рассудил он, поскребу-ка я легонько святое распятие и превращу в золото, – хоть этим соблазню будущую паству.
Далее в «Записках» утверждалось, будто японцы постигли тайну воскрешения из мёртвых посредством силы жемчуга или ещё чего-то в этом роде. Увы! И здесь Марко Поло, по всей видимости, соврал. А если и это ложь, то стоит плюнуть в каждый колодец, как вспыхнет эпидемия страшной болезни и люди от безмерных страданий и думать забудут об этом самом парайсо.
Так думал про себя дьявол, следуя за святым Франциском, удовлетворённым взглядом окидывая местность и довольно улыбаясь.
Правда, был в его затее некий изъян. И с ним даже он, дьявол, совладать не мог. Дело в том, что Франциск Ксавье попросту не успел ещё начать свои проповеди, – стало быть, не появились ещё вновь обращённые, а значит, дьявол не имел пока достойного противника, иными словами, ему некого было соблазнять. Есть от чего прийти в уныние, будь ты хоть тысячу раз дьявол! И самое главное – он положительно не представлял себе, как ему провести первое, самое скучное время.
Он и так раскидывал, и этак и решил наконец, что займётся полеводством. В ушах у него хранились семена самых разных растений, цветов; он приготовил их загодя, отправляясь из Европы; арендовать поблизости клочок земли не представляло труда. К тому же сам святой Франциск признал это занятие вполне достойным. Святой, конечно, не сомневался, что служка его намерен вырастить в Японии какое-нибудь целебное растение.
Дьявол сразу же занял у кого-то мотыгу и с превеликим усердием начал вскапывать придорожное поле.
Стояли первые весенние дни, обильная дымка льнула к земле, и звуки дальнего колокола тянулись и наводили дрёму. Колокола здесь звучали мелодично, мягко, не в пример тем, к которым привык дьявол на Западе и которые бухали в самое темя. Но если бы вы решили, что дьявол поддался покою здешних мест и умилился духом, вы бы, наверное, ошиблись.
Буддийский колокол заставил его поморщиться ещё более недовольно, нежели в своё время звонница Св. Павла, и он с удвоенным рвением продолжал рыхлить своё поле. Эти мирные звуки колокола, эти гармонично льющиеся с горных высот солнечные лучи странным образом размягчали сердце. Мало того что здесь пропадала всякая охота творить добро, – исчезало малейшее желание чинить зло! Стоило ехать так далеко, чтобы соблазнять японцев!
Вот почему дьявол, который всегда презирал труд, так что даже сестра Ионна укоряла его, говоря, что не нажил он мозолей на ладонях своих, ныне столь усердно махал мотыгой, – он хотел прогнать от себя нравственную лень, грозившую захватить и плоть его.
Некоторое время спустя дьявол закончил рыхление поля и бросил в готовые борозды семена, привезённые им в ушах.
Прошло несколько месяцев, и семена, посеянные дьяволом, пустили ростки, вытянули стебли, а к концу лета широкие листья укрыли всё поле. Названия растения не знал никто. Даже когда сам святой Франциск вопрошал дьявола, тот лишь ухмылялся и молчал.
Меж тем на кончиках стеблей густо повисли цветы. Они имели форму воронки и были бледно-лилового цвета. Глядя, как распускаются бутоны, дьявол испытывал страшную радость. Ежедневно после утренней и вечерней служб он приходил на поле и старательно ухаживал за цветами.
И вот однажды (это случилось в отсутствие святого Франциска, уехавшего на проповеди) мимо поля, таща за собой пегого бычка, проходил некий торговец скотом. За плетнем, там, где густо разрослись бледно-лиловые цветы, он увидел миссионера в чёрной рясе и широкополой шляпе; тот очищал листья растений от насекомых. Цветы эти сильно удивили торговца. Он невольно остановился, снял шляпу и вежливо обратился к миссионеру:
– Послушайте, достопочтенный святой! Что за цветы это, позвольте узнать?
Служка оглянулся. Короткий нос, глазки маленькие, вид у красноволосого был наидобродушнейший.
– Эти?
– Они самые, ваша милость.
Красноволосый подошёл к плетню и отрицательно покачал головой. Затем на непривычном для него японском языке ответил:
– Весьма сожалею, но названия цветка открыть не могу.
