Сани быстро катились по заснеженной дороге. Свежий снег ослепительно блестел на солнце, вызывая у Стас неприятные воспоминания. В последние дни он настолько увлекся походом Вацлава, что не думал ни о прошлом, ни о будущем. У Венцеслава всегда был такой талант — заинтересовывать всех вокруг, чем бы он ни занимался. Он с таким жаром говорил на редких пресс-конференциях о различных отраслях науки и магии, что молодежь буквально повалила в университеты. А это было очень и очень кстати. Все дело в том, что люди бывают разные. Есть люди, которые с рождения знают, что их интересует в жизни, и чем они хотят заниматься. Но их не так много. Гораздо больше людей просто учится в школе, интересуясь всем понемножку. И выбор специальности для них, зачастую, дело случая, традиции или даже моды. Не надо думать, что из них получатся худшие специалисты. Отнюдь. Просто у этих людей не было случая раскрыть свои таланты. И для них новые веянья моды иногда становились делом всей жизни. Многие, вот так, случайно, раскрыли свои таланты и совершили удивительные открытия. Но, если вдуматься, то это совсем не удивительно. Вряд ли вы и сами примете всерьез заявление ребенка, что он хочет заниматься инженерной магией. В лучшем случае, он выговорит это без ошибки. А уж чтобы узнать, что это такое, надо, как минимум кончить школу. А в школе проходят столько всего, что выбрать из великого множества то, что на самом деле интересует, удается только счастливчикам.
Вот так вот при покойном короле вошла в моду коммерция. Если раньше даже коммерсанты старались больше говорить об искусстве — театр, опера, литература, живопись — знатоков развелось — топить, не перетопить, то прямолинейный Ярополк предпочитал определенность. Люди внезапно поняли, что высокой поэзией сыт не будешь, и в моду вошли деньги. Искусство же и наука вдруг отошли на второй план. Еще бы — они ведь не давали возможности быстро разбогатеть!
Потом Ярополк умер, оставив двух сыновей — двенадцатилетнего Яромира и девятилетнего Венцеслава на попечении матери и дяди — регента королевства и князя от науки Борислава. Правда, слабовольный Борислав правил совсем недолго. Жесткий характер старшего племянника пугал его, особенно в сочетании с тем, что Яромир неободрительно высказывался о многих его решениях. А когда, случалось и такое, хоть и редко, соглашался с решением, критиковал методы претворения его в жизнь. Так что Борислав дождался, когда Яромир получит среднее образование, и сбежал. Сначала в Медвенку, а через три года, когда Венцеслав тоже закончил школу — на побережье. Вечно увлекающийся Венцеслав радовал его ничуть не сильнее, чем Яромир. Тем более что характер у него был, пожалуй, не многим мягче, чем у брата. Так что, несмотря на то, что Яромир вполне одобрял увлечение граждан развитием производства и торговли, наука снова вошла в моду. Финансовые магнаты стали считать престижным, если один из их отпрысков получит ученую степень — вот, например, отец Милана Родомир, а так как всерьез рассуждать о неизвестных постулатах науки можно только по молодости, и то по большой пьяни, то люди снова потянулись к культуре. На некоторое время жизнь в стране застыла в состоянии неустойчивого равновесия. Нет, оно нарушалось время от времени особенно эффектным научным открытием или же особенно удачливым дельцом, но статус-кво восстанавливался довольно быстро. А теперь Венцеслав рискнул головой, чтобы вылечить брата. Если он не вернется, Яромиру придется назначать наследником одного из кузенов, а если вернется ни с чем, то, вполне вероятно, ему в скором времени придется искать заместителя на роль князя от науки. В любом случае ситуация изменится. Интересно только как. Он, Стас, предпочел бы, чтобы Венцеслав вернулся в Верхнюю Волынь. По его мнению, увлечения Венцеслава были очень даже полезны для страны.
Стас поймал себя на этой мысли и с грустью подумал, что и сейчас, вместо того, чтобы определиться самому, он гадает, что предпримет Вацлав. Можно подумать, ему своих забот мало. Хотя, в данном случае, все было вполне естественно. Он же сейчас был с Вацлавом в одной лодке. Вот если бы они не встретились, то шел бы он себе спокойно домой. Если бы его не остановили на границе. Может быть, он смог бы выйти на границу, а там — через Гуцулию на Угорию, там — опять граница и Верхняя Волынь. Он хоть и говорил Вацлаву про Арчидинские Степи, но ехать туда ему совсем не хотелось.
Стас посмотрел на спящих на заднем сидении Вацлава и Милана и ему стало не по себе. Что Вацлав не понимает, как он рискует? Хотя, что ему сейчас остается делать? И привязался же к нему этот воспреемник! Пусть после этого говорят, что хорошо иметь природный магнетизм! Хорошо было бы, если бы к нему липли только почтенные личности. А то шляется чёрте где в компании молодых раздолбаев и престарелого воспреемника!
