Он отключил телефон, прикуривая сигарету. Ему понравилась идея посидеть с мамой и Маратом за столом. А надо было ехать к Ундюгерь и вдвоём бежать искать сына, чтобы поговорить, сказать о своей любви. Тогда ещё было не поздно. Но Евгений поехал к маме. Голова болела, требуя выпивки. Евгений не знал, куда деть себя. Его мучили мысли и воспоминания. Он не знал, который час. Снег прекратился, небо – всё такое же тёмное. Разговор с Яном стёрся, оставив после себя неглубокие царапины. Какой смысл держать на него зло?
Машина мягко тронулась по пустынной дороге. Фары осветили короткие кривые ели, растущие на обочине и переполненные мусорные баки. Евгений сгорбился, ощущая неимоверную усталость во всём теле. Его встретили шумно и радостно. Маленький круглый столик ломился от закуски. Большой стол разобрали. Встреча Нового года! Мама всегда любила праздники.
– Почему не спите? – с натянутой улыбкой спросил Евгений, снимая куртку и проходя в комнату.
– Успеем, – смеялась мама.
– Как твоё сердце?
– Уже лучше. Оно болит только за тебя.
Он присел на стул, и Марат тут же протянул ему наполненную рюмку. Евгений выпил и закусил коркой хлеба.
– Мы смотрели фильм с Андреем Мироновым в главной роли, – сказал Марат, закусывая жареной картошкой. – Хороший фильм!
– Как называется?
– Про итальянцев в России.
– Я не смотрел.
– Что? – весь подался вперёд Марат. – Не смотрел «Итальянцев»? Наташа, ты слышала? Твой сын не смотрел этот прекрасный фильм! Надо срочно показать ему!
– Только не сейчас! Марат, прекрати!
– Но это невозможно! Невозможно!
Мама улыбалась, наполняя рюмки.
– Марат, я найду в интернете, – пообещал Евгений.
– Обязательно! Не откладывая!
– Хорошо!
Евгений вдруг тоже улыбнулся и потянулся за сигаретами, но вспомнил, что оставил их в машине. Алкоголь приятно разлился по венам, улучшая самочувствие. Характер подвергся переменам, и Евгений больше не думал о жене. Как хорошо быть дома, и мама рядом, больше ничего не боится. Она счастлива с Маратом. Самогон может приносить умиротворение и радость. Не только горе. Евгений огляделся, в поисках брата, совершенно забыв, что его нет дома.
– А где Ян?
– Они ушли погулять с Анютой. Я же говорила.
– Не прогулочное время.
– Они взяли такси. Хотели в кафе посидеть.
– А Соня?
– Она со вчерашнего вечера гостит у подруги. Ей с нами не интересно.
Настроение снова испортилось. В душе шевельнулась ревность. Евгений выпил, не закусывая. С ним это часто случалось в последнее время – то радостно, то грустно. От всплеска разнообразных чувств болела голова, в кровь выплёскивался адреналин.
– А они неразлучны?
– Кто? – не поняла мама, двигая к нему тарелку с салатом.
– Ян с Анькой.
– Да, очень любят друг друга. Как приятно на них смотреть. Шепчутся о чём-то, смс шлют. Когда Ян в Питере, общаются по видео связи. И всё им приятно и интересно друг с дружкой.
– А раньше дрались постоянно. Я их разнимал. Ян бесился, когда Анька трогала его вещи.
– Так это в детстве было, – пожала плечами мама.
– Я и вас разнимал. Старался разнять… Помнишь?
Повисла пауза. Марат поспешно поднялся, сказав, что пойдёт разогревать чайник и курить. Он не хотел уделять этому разговору внимания. Для Евгения это не имело значения. Когда за Маратом закрылась дверь, улыбка на лице матери пропала. Её глаза стали тревожными. А Евгений был слишком пьян, чтобы остановиться.
– Отца давно нет в живых, а я его хорошо помню.
– Забудь, сынок. У нас всех теперь новая жизнь.
– Согласен. Но в последнее время часто думаю о том, как мы жили. Бабушка тоже умерла. Я помню, как мы прятались у неё, тайком перевозили вещи из квартиры, пока отец спал пьяный или, наоборот, где-то пил. Мы все ютились в одной бабушкиной комнатке, а вещи складывали в сарай. Помнишь платяной шкаф? Мы его с тобой вдвоём везли на тележке. Тяжеленный. Я боялся, что он упадёт, и мы его не сможем поднять и снова уложить на тележку.
– Хороший шкаф. Сейчас таких не делают.
– Я его ненавидел.
– Нельзя ненавидеть шкаф.
– А я ненавидел.
– Твой отец был невыносим. Все страдали.
– Зачем мы этот шкаф каждый раз с собой брали? Можно было и так уйти, без вещей.
– И твоему отцу оставить? – покачала головой мама. – Ну уж нет. Вдруг бы сломал или испортил? А скорее всего – пропил!
– Новый бы купили.
– Какой ты! На это деньги нужны, а их не было.
– Я боялся этого шкафа больше, чем отца.
– Какие глупости ты говоришь, Женька! Как можно шкафа бояться?
– Боялся, что не смогу вытащить его из квартиры и погрузить ровно на тележку. Боялся, что отец увидит.
– Я же тебе помогала.
– Как воры убегали.
– Какие ещё воры? Это наши вещи, кровные!
– А мы, как воры!
– Глупый какой!
Он помолчал. Не хотелось продолжать разговор о том, как они перевозили тайком от отца вещи. Потому что Евгению казалось, что он теряет собственное достоинство. И злился, ненавидя этот шкаф, который сейчас спокойно стоял в спальне у мамы.
– Всегда заканчивалось благополучно. Мы переезжали и разбирали вещи.
– Бабушка плакала и жалела нас.
– Ей тоже доставалось. Помнишь, однажды твой отец ей выбил окно?
– А потом вставлял, когда вы помирились. Хорошо, что лето было.
