– Не ты, а гены! Жень, что ты такой глупенький? Он бы всё равно начал. С тобой или без тебя, понимаешь? С генами ничего не сделаешь. Даже если захочешь.
Она снова попыталась обнять его, но в этот раз Евгений не позволил, отстранился. Его трясло, мышцы напряглись. Настал критический момент, когда он остановился на краю пропасти и заглянул в неё. Вдруг в голове стало проясняться. А из запутанного клубка показалась нить, за которую можно ухватиться.
– Жень, успокойся! Ты не виноват, парень рано или поздно сорвался бы! Конченый человек!
– Я его не так воспитывал!
– Зов крови сильнее воспитания, понимаешь?
Он не понимал. И говорить больше не хотел. В голове билось одно – Ундюгерь рассказала Антону! Она настроила сына против отца. Аня что-то быстро говорила, но он не слушал. Хрипло сообщил, что на праздник не вернётся, ему надо домой. Сестра заплакала и снова что-то говорила. Но он больше не отвечал и ждал, пока она уйдёт.
– Ты ещё кое-чего не знаешь, Жень.
Он молчал. Для него было достаточно. Но Аня пыталась бороться за его внимание, хотела, чтобы он выслушал её до конца.
– В школе произошёл страшный случай. Антон подговорил учеников избить одного парня, который ему не понравился. Он заявил, что вообще хотел убить его. Мама приходила в школу. Её вызвали, потому что никак не могли дозвониться до Ундюгерь, у неё телефон что ли сел. Нашли номер мамы, позвали её в школу, чтобы срочно разобраться. И она убедилась, что с парнем что-то не так. В нём нет ничего человеческого. Ей пришлось забрать его из школы, он сразу куда-то сбежал. А ведь мама пыталась его успокоить, уговаривала успокоиться, что не даст его увести в полицию и посадить в камеру.
Евгений молчал. Ему хотелось спросить, знает ли Ундюгерь о том, что мама приходила в школу. Но он не спрашивал, чувствуя, как ужас сковывает сердце. Что они сделали с его сыном? Зачем Ундюгерь призналась мальчишке, не посоветовавшись с ним, Евгением? Для чего мама пошла в школу и взяла на себя труд успокаивать Антона? Зачем его успокаивать? Кого он собирался убивать? Невыносимая боль внутри, будто внутренности разъедает соляная кислота.
– Ты слышишь? Парень хотел убить человека! Понимаешь?! Это гены! От тебя не мог родиться такой ребёнок! На похороны приходил парень из медицинского, он поставлял ему наркотики, он плакал. Все видели. И ты видел, только не понял! Женька! Понимаешь, как тебе повезло, что освободился от всего этого? Слышишь? Ну, чего ты молчишь? И Зиночка говорит…
– А она здесь при чём? – он будто очнулся, нахмурился, тяжело дыша.
– Ну как же… – растерялась Аня, вдруг как-то смешалась и завозилась на месте, дёргая края дублёнки. – Да я не то хотела…
Но он больше не слушал. Конец нити был близок, почти в его руках. Он медленно повернулся к ней. В глазах сверкал дикий огонь.
– А я ведь почти поверил в этот бред!
– О чём ты? – насторожилась Аня.
– Ты врёшь! Ты всё наврала. Ундюгерь тут ни при чём. Она никогда с тобой не встречалась в парке, ведь так?
– Жень, пойми, что…
– Так?
– Не знаю, о чём ты. Почему не хочешь понять? Ты видишь лишь свою правду, оправдывая Ундюгерь! Ты до сих пор любишь её?
– Это не твоё дело! Отвечай! Кого ты выгораживаешь? Что вы сделали?
– Мы ничего не делали.
– Отдай подарок! – Он решительно протянул руку, чтобы забрать коробку.
– Не отдам! Это Соня купила!
– На мои деньги, чёрт возьми! – Он резко дёрнул, оторвав край.
Аня взвыла и ударила его по руке. Заметалась, заверещала, боясь повредить коробку.
– Не надо! Что ты пристал? Ты бешеный!
– Говори правду! Иначе твой подарок окажется в мусорном баке рядом с крысами!
– Да скажу, скажу! Отпусти только!
Но он не собирался отпускать, ему хотелось разорвать коробку, выплеснуть на неё весь свой гнев. Аня быстро заговорила, пришёптывая и торопясь, думая лишь о том, чтобы спасти подарок, ведь Ян намекнул, что костюмчик стоит очень дорого. И когда она закончила, наступила оглушающая тишина. Признание заняло не более пятнадцати минут.
– Только не выдавай меня, Женька! Я тут ни при чём.
Она ждала его потрясения, непонимания, ужаса, слёз и истерики. Но Евгений оставался непроницаемым, будто холодный кусок камня. Аню это сильно разочаровало. Она не понимала, что он давно потрясён. Так потрясён, что никак не может отойти и разобраться в себе. Ей хотелось ярких, будоражащих эмоций, драматизма, чтобы броситься друг другу в объятия и рыдать, проклиная ненавистную Ундюгерь с её выродком, ведь из-за них все беды.
Адреналин не позволял разобраться, призывал к действиям. Евгению хотелось выехать на большой скорости на трассу и резко свернуть на встречку. Мгновенная смерть. Темнота и конец страданиям. Мысль начала обрастать планом, как сделать, чтобы наверняка. Он пропустил момент, когда сестра наконец ушла, не забыв прихватить подарок. Холодная тишина стала давить на виски.
