Евгений включил зажигание и медленно выехал со двора. Он не желал, чтобы к нему вышла мама или Ян. Достаточно на сегодня разговоров. Все они свидетели его позора. Только позор в том, что ситуация вышла из-под контроля. Он уже ничего не мог сделать. Не мог заткнуть всем рты. Не мог помириться с сыном. Не мог обнять Ундюгерь. В голове крутились огромные скорости, но машина ехала медленно. Наконец он свернул к парку. Вышел из машины и зашагал по занесённой аллее. Снег хрустел под ногами. Фонари отбрасывали мутные кольца света. Остановился около замёрзшей скамейки и тяжело опустился на неё. Ему было жарко, тело горело. Зачерпнул горсть снега и запихал в рот. Затем достал сигареты. Прикурил.
Слова, сказанные сестрой, были страшны. После них понимаешь – жизнь разбита. Ничего не вернёшь. Получается, что он виноват! Это его позорное прошлое ворвалось в их мирную жизнь и растоптало всё. Ничего не осталось. Зло подкрадывалось незаметно, накапливая силу годами, а потом нанесло предательский удар. Ундюгерь не виновата. Она даже не подозревает.
Евгений помнил то время, когда они познакомились. Он безумно влюбился в неё, и она его полюбила. Да, она была беременна, а он не мог иметь детей. И Евгений поклялся, что никогда ребёнок не узнает правды, потому что эта правда никому не нужна и ни для кого не важна больше. И тогда он знал, она очень хочет этого ребёнка. Она была счастлива, когда он родился.
Тайна сохранялась. И он даже не подозревал, что всё хрупко и ненадёжно. Прошлое никогда не отпустит, зря он надеялся. Шестнадцать лет – передышка, а теперь нужно платить по счетам.
Всё вылилось в жестокий конец. Антона нет в живых целый месяц, а Евгений постарел на сто лет и сам готов умереть. Его ничто не интересует, ничего не нужно. Он не знает, где его жена и что с ней. Не хочет знать. Он больше не может быть с ней. Она не знает, что благодаря ему потеряла сына. И он никогда не расскажет. Анька станет молчать, и Ян, и мама. А больше никто не знает о нём позорную, дикую правду. Это он виноват!
Бешенство клокотало в нём. Горящими глазами Евгений смотрел вдаль, в темноту, куда не доходил свет от фонарей. И думал о смерти. Он жаждал её, просил у Бога, требовал. Сестра не могла нанести удара больнее, потому что и так было невероятно больно. Но это последнее откровение окончательно уничтожило Евгения. Никто не упускал возможности сказать ему многое, но об этом молчали. Он был полностью опустошён. Мелькнула мысль, что зря он ушёл от жены прошлым летом. Надо было остаться, продолжать заботиться о семье. Тогда было бы всё по-другому. Но он сбежал, струсил. Предсказуемо для человека, который знал его с детства. Евгений не изменился, он всё такой же мальчик, трясущимися руками размазывающий горькие слёзы. Он сломался тогда так же, как и Анька. А ведь мог бы догадаться! Мог бы! Ведь она звонила совсем недавно и предлагала зайти в гости, как раньше… Хитрая, мягкая, осторожная, действующая невидимо. Она хочет вернуть его. Но на этот раз он не позволит ей.
На миг задумался о том, что ей движет. Одержимость? Желание доказать ему, что ничего он не достиг? Шестнадцать лет назад он был взят в плен, а потом отпущен, случайно, по ошибке. Евгений презрительно сплюнул. Он никогда не считал её чем-то важным в своей жизни. Мимолётный интерес: взрослая женщина с шикарным телом, подруга матери. Не важно, случайно, по – пьяни, глупо.
Евгений повернул затёкшую шею, расправил спину. Отчаяние поглотило его. Ещё долго сидел и думал о том, что прошлое никогда не отпустит. Вспоминал моменты, от которых раньше отмахивался, потому что становилось невыносимо от стыда и хотелось посыпать голову пеплом, вырезать ножом ту часть мозга, которая отвечает за память. Жар отступил, и становилось холодно. Бешенство ушло, он будто стал меньше, скрючившись на скамейке, поджав под себя замёрзшие ноги. Решение пришло быстро. Он всегда знал, что это отличный выход из любой безвыходной ситуации.
А теперь надо сделать последний шаг и раствориться в вечности.
Мужчина поднялся со скамейки и пошёл к тому месту, где была оставлена машина. Хруст снега напоминал ему о том, что он может повернуть назад. Постараться исправить зло, бороться до конца. Но конец наступил когда погиб Антон. Ундюгерь никогда не простит, если узнает. Да он и не осмелится больше заговорить с ней или написать на почту письмо.
Шаги становятся всё тяжелее, дыхание замирает. Пальцы с трудом сжимаются от нервного напряжения и холода. В багажнике лежит моток верёвки. Он возьмёт этот моток, а потом вернётся в парк, уйдёт туда, куда не поступает свет от фонарей, найдёт дерево. Сделает петлю и накинет на шею. План прост и надёжен. И оставалось лишь воплотить его. Не страшно. Он не первый, кто сделает это. Робин Уильямс, Люси Гордон из «Человека-паука – 3», Майк Альфонсо да Сергей Есенин, в конце концов! Евгений Обидин чем хуже?
Не страшно. Страшно остаться.
