Евгения мучили сомнения. В чём-то он соглашался, но в чём-то чувствовал несправедливость. Хотелось дать отпор, но внутренняя истерика нарастала, слёзы бились о грудную клетку. Вот он, разговор, которого он жаждал! Отчего хочется прекратить? Потому что он понимал, именно этот разговор – желание мамы. Она не сдаётся и хочет выгнать Ундюгерь из её квартиры в пользу старшего сына. Мерзко думать, что Ян пришёл именно за этим, как и Марат. Мама в истерике и послала их с серьёзным разговором.
– Ты-то откуда её знаешь, Ян? – прошептал он, прячась в сигаретном дыму, пытаясь выдыхать его больше, чтобы оправдать слёзы, предательски набегавшие на глаза.
– Я её плохо знаю. Но таких людей видно сразу. Вспомни, как ты привёл её с нами знакомиться! Она весь вечер молчала.
– Смущалась.
– Это не смущение, это дикарство.
– Тебе-то откуда знать?
– Со стороны всё очень хорошо видно. Она выросла в детдоме, мне жаль её, но оттуда не выходят нормальные люди, Жень! Обязательно с отклонениями. Они привыкают жить, как звери, в стае. А тут привели девушку в приличную семью. Конечно, она растерялась. Но тебя никто не винит. Ты её всегда любил, но вот она тебя… Разве может детдомовская любить по-настоящему?
– Не может разве?
– Теперь ты сам в этом убедился. К тому же зачем ей сейчас квартира? Сынок умер. Ты, кстати, не забыл, что он был геем? Удивительно, как тебе удалось вляпаться в это дерьмо! Хорошо, что он умер, пройдёт время, всё успокоится и все забудут. А то станут тыкать пальцем и подозревать тебя в любви к мужикам.
Удар был сильный, что в глазах потемнело от негодования. Слова превратились в горячий воздух, выходящий через трепещущие ноздри. Монотонно тикали часы.
Евгений вдруг рассмеялся. Ян с удивлением посмотрел на него. Пожал плечами, развернул ещё одну конфету.
– Мне нравится, что ты смеёшься. Но всё-таки я прав.
– Значит, я привёл девушку в приличную семью, да?
– Именно.
– Раз тебе Аньки мало, то я ещё скажу. Ты забыл собственного отца.
Ян поморщился, отмахнулся.
– Не начинай. Это разные вещи.
– Ты любишь повторять, что вещи разные. Но ты уехал в Питер, когда был подростком. А мы с Анькой остались. Ты не испытал на себе того, что творилось в нашей приличной семье.
– Пора забыть об этом. Отца нет в живых больше десяти лет. Оставь его в покое.
– А я забыл. Но только не хочу слышать о том, как прилична наша семья! Как прилична, чёрт возьми, Анька! Я всё забыл!
Он хотел ещё сказать, чтоб Ян не смел трогать Антона! Антон его сын, и точка! Но не сказал. Не смог заставить себя. Боль металась по телу огненным столпом.
– Да что с тобой?
– Ничего.
– Да, у нас были проблемы! Но пьяный отец это не тоже самое, что быть голубым, чёрт возьми! Женька, да приди ты в себя!
Евгений отвернулся и стал смотреть в окно. Трудно было рассчитывать на то, что Ян уберётся прочь. Невозможно представить, что один поймёт другого. Великий соблазн – прогнать его к чертям. Евгений с ужасом понимал, что никогда не выберется из той глубокой ямы чёрного одиночества, в которой оказался так неожиданно. Шестнадцать лет он строил свою семейную жизнь, отдаляясь от кровных родственников, которые ничего в этом не понимали. И сейчас не было ни единого шанса на понимание. С чего бы? Шестнадцать лет – непреодолимая пропасть. Ян ничего не знает, он говорит о ком-то другом. И Евгений не может ему втолковать, для этого пришлось бы рассказывать с самого начала. Но на это нет сил. Всё перепуталось. Ничего не имеет значения. Жену он потерял в прошлом году, а родного брата гораздо раньше.
– Ты собираешься идти на день рождения?
– Что?
Он обернулся, не понимая вопроса. А Ян уже разворачивал следующую конфету, уверенный в своей правоте.
– У Андрюши день рождения!
– Опять начинаешь?
– Подарок купил?
– Мне не до этого.
– Я попрошу Соню, она сделает для тебя.
– Не нужно. Я не собираюсь идти.
Ян обидчиво нахмурился, который раз за эту встречу.
– Ты странный человек. Думаешь, у Сони много времени? Она готова потратить его на то, чтобы ты спокойно пошёл на праздник. Я думаю, что в этом всё дело. Здесь определённо нужна женская рука.
– Отстань. Я никуда не пойду.
– Но у тебя будет подарок!
– Всё равно. Что это меняет?
– Это меняет всё! Без подарка идти нельзя.
– Говорю тебе, я не собираюсь идти! И подарок не нужен. Я не пойду.
Евгений убедился в том, что брат в который раз пытается опекать его. Вздохнул и ощутил себя стариком. Ему не интересен детский праздник. Он забыл, как выглядит племянник. Ему ничего не нужно. Его собственный сын погиб, а о нём никто не говорит, будто его и не было никогда. А о жене говорят, как о животном, не способном на любовь.
Здесь было о чём подумать.
Ян просидел ещё час. Выпил две чашки чаю, съел все конфеты. А Евгений всё курил. Они перестали говорить на больные темы. Ян рассказывал о своей работе, о машине, которая некстати сломалась, о школе, где учится сын, о его новой учительнице, которая ничего не понимает в географии, хотя должна преподавать этот предмет, о собаке, которую собирается купить Соня, хотя у них уже есть одна.
