Анжела не ответила. Стала раскладывать на столе чистые тарелки.
– Но об этом легко говорить, потому что нельзя проверить.
– Что ты хочешь этим сказать?
– У Жени не могло быть детей, поэтому он легко женился на беременной Ундюгерь. Он же переболел гриппом, получил осложнение. И знал, что бесплоден. Несколько раз говорил Яну, что не переживает, потому что равнодушен к детям. И тут женился! Женьке хотелось полноценную семью. Свекровь воспротивилась.
– Она наверняка знала, что он бесплоден.
– Знала, но делала вид, что не знает. Старалась не касаться этой темы, потому что она затрагивала её сына. Это же позор, что у него не может быть детей.
– Почему позор? Разве он в этом виноват?
– Не виноват, конечно, но проблема в его физиологии. Значит, по его вине. А не по вине, скажем, жены. Если бы Ундюгерь не могла родить, её бы смешали с грязью, обвинили бы в бесплодии! Это же так удобно.
– Но Ундюгерь родила.
– И Женя знал! Он хотел этого ребёнка! Он воспитал Антошку, как собственного сына. Для себя он увидел шанс, когда узнал о беременности любимой девушки.
– Хорошо. Но почему просто не оставить его в покое? Какая разница, в конце концов, бесплоден он или нет? Раз отказался проходить лечение, значит, сделал выбор.
Соня помолчала несколько мгновений. Затем отложила в сторону нож и взглянула на Анжелу.
– Не всё так просто, тётя Анжела.
– Снова сложность?
– Да.
Анжела приготовилась к очередному утверждению правды, погребённой под толстым слоем пыли и внезапно вытащенной на обозрение. Грязная правда всегда шокирует и неприятна.
– А вы знаете, ведь осложнения могло и не быть. Я говорю про тот случай, когда он сильно заболел гриппом. Да-да! Когда Женя заболел, и поднялась температура, свекровь взялась лечить его народными средствами – стакан спирта с солью и перцем. Температура не спадала, а дозы спирта увеличивались. К концу недели решили предпринять метод горячей бани с вениками. Ну после бани Женя потерял сознание, и пришлось вызывать скорую. Кажется, ему лет шестнадцать было. Свекровь сильно испугалась, что он умрёт.
Анжела замерла, снова нечистоты из глубины пропасти.
– Женька лежал в больнице больше месяца. Его залечили до такой степени, что он, после выписки задыхался, страдал отдышкой и головокружениями. Но выжил! А ведь свекровь в церковь ходила, на коленях молилась. Свечки ставила за здравие!
– Видно, Бог услышал её молитвы, – пробормотала Анжела.
Соня пожала плечами.
– Услышал, наверно. Но вот детей иметь он не мог. Я знаю, что врач предлагал лечение, но Женька и слушать не стал. А свекровь не настаивала, само пройдёт. Болезнь, которая не видна, не существует. Примерно так они рассуждали.
– Кто? – Анжеле не хотелось, чтобы в этом обсуждении принимал участия Марат. Но он принимал.
– Да все они, кроме Яна. Вы знаете, если бы у Ундюгерь была семья, родители, то свекровь не осмелилась бы нападать на неё.
– Ей не нравилось, что девушка воспитывалась в детском доме?
– Не нравилось, конечно. А что хорошего? Было бы лучше, если бы Женя женился на девушке из состоятельной семьи. А еще лучше, если бы смог уехать, в Москву или в Питер. Как Ян.
– Только в этом вина Ундюгерь?
– Ещё не нравилось, что Ундюгерь не выполняет указания и приказы свекрови, отвергает застолья, не пускает Женю. Вы скажете, что глупость какая-то, но, уверяю, так оно и есть. Свекровь большое значение придаёт застольям. Для неё это высший уровень хорошей жизни. Богатый стол, гости, вы понимаете!
Анжела не понимала, но решила не переспрашивать.
– А тут Ундюгерь как бы плюёт на все эти жизненные скрепы и устои. Свекровь не могла ей простить. К тому же брошенная Зиночка, если можно так сказать. Жене было хорошо в семье с женой и сыном. Они жили дружно. Пусть в одной комнате, квартира без евроремонта, но чистенько и аккуратно. Ундюгерь хорошая хозяйка, заботливая мать и жена. Да, она сложный, замкнутый человек. Но кто из нас идеален? А свекрови хотелось, чтобы он приходил и жаловался, как ему плохо живётся с дикой женой и чужим ребёнком. Но Жене было хорошо, он не собирался жаловаться. Ян заходил к ним, но очень редко. Свекрови это не нравилось, а Аня принималась истерически рыдать и обзывать его предателем. Яну проще было подчиниться, чем постоянно терпеть истерики. К тому же, от свекрови ничего не добьёшься, ничего не докажешь. У неё лишь своя правда, другую она слышать не хочет. Убедила себя, что Ундюгерь испортила жизнь её сыну. И других пыталась убедить.
Хлопнула дверь, вернулась Ольга.
– Как пельмени?
– Готовятся, – ответила Анжела. – Ты вовремя.
– Звонил папа. Я не взяла трубку.
Она вошла в кухню, с наслаждением вдыхая запахи бульона и свежей зелени. Подошла к раковине, открыла кран с горячей водой и помыла руки.
– А на улице совсем весна. Капели. Сапоги жалко. Руки замёрзли. Я забыла перчатки. О чём вы говорили?
– Всё о том же, – откликнулась Соня. – С Ундюгерь никто не считался.
– Как это мерзко.
