– Почему вы пришли?
– Потому что я врач, а ты больна.
Анжела наконец собралась с силами, в голосе появились знакомые стальные нотки.
– А эту гадость я сейчас отнесу на помойку.
Она подхватила венок и решительно направилась к двери.
– Подождите!
Ундюгерь бросилась за ней. Анжела обернулась.
– Тебе лучше лечь в кровать.
– Так я не умру?
– Надеюсь, что нет.
– Я действительно не умру?
– Послушай, Ундюгерь, я не собираюсь играть в предположения! Ты должна взять себя в руки.
– Но мне сказали…
– Кто тебе сказал?
– Они… Их бабушка умерла от рака… у меня те же симптомы… Они сказали, что те же симптомы… Сказали, что я похудела, а этого не должно быть в моём возрасте…
В её голосе звучало такое дикое отчаяние, что Анжела остановилась, прислонив венок к двери. Ей нужно было идти, потому что она могла заразиться, но неожиданное открытое горе девушки не позволяло оставить её. Какая ещё бабушка? Что она несёт?
– Ундюгерь, я должна идти, но я вернусь через час. Мне необходимо переодеться и захватить лекарства. А ещё необходимо выбросить эту гадость.
– Но…
Кажется, она поняла, что опасность заражения велика и отступила, стыдясь своего порыва.
– Да, конечно… Простите… Спасибо… Вы придёте?
– Приду.
Анжела выбралась на свежий воздух и поволокла венок к мусорным бакам, на ходу сдирая ленту с надписью. В мозгу билась ярость. Кто придумал принести этой беззащитной девочке траурный венок? С какой целью? Анжела понимала, что ответов не будет, но в голове не могло уложиться. Отвратительная, мерзкая жестокость. Желание не проявить сочувствие, а сделать больнее. Подлая изощрённая злоба.
Статья в газете про Антона их рук дело! Теперь Анжела не сомневалась. Венок без сожаления полетел в мусорный бак. Женщина брезгливо вытерла руки влажной салфеткой и достала из сумки телефон.
Марат не брал трубку, но Анжела набирала его номер снова и снова. Она пыталась успокоиться, глубоко вдыхала свежий воздух, но раздражение и злость не проходили. Он перезвонил, когда она была уже дома и принимала душ. Завернувшись в полотенце, Анжела выключила воду и брезгливо посмотрела на дисплей телефона.
– Анжелочка! Ты мне звонила? Я не слышал. Я спал, у меня выходной. Время восемь утра.
– Девять!
– Что?
– Уже девять.
– Ах, да! Уже девять! Что-то случилось?
– Я хотела спросить тебя, Марат.
Она замолчала, задумавшись. В голове промелькнуло: а стоит ли говорить с ним? Он давно живёт с этими людьми и погряз во лжи и подлости вместе с ними. Он идёт на поводу алкоголя, так легче.
– Анжелочка?
– Я прочитала статью про Антона.
– Какого Антона, Анжелочка?
– Сына Жени, – терпеливо отвечала она. – Ты уже забыл его?
– А, Антошенька! Конечно, не забыл! О чём ты говоришь?
– О статье.
– Статье?
Кажется, он смутился, не ожидал.
– Да, статье. О том, что он нетрадиционной ориентации, встречался с каким-то студентом.
– Нетрадиционной ориентации? Что это значит?
– Ты не знаешь, что это значит? – повысила голос Анжела. – Тебе объяснить?
– Ох, нет-нет! Я не то хотел… – Марат поник и зашмыгал носом.
– Так ты знаешь про статью?
– Это всё ужасно, Анжелочка! Мои девочки очень переживают по этому поводу.
– По какому поводу они переживают?
– Ну как же, Анжелочка! Ведь парень – сын Женечки! А тут, как ты говоришь, нетрадиционной ориентации! Позор для семьи!
Анжела почувствовала, что раздражение возвращается с ускоренной силой. Закрыла глаза и прошла на кухню, чтобы выпить стакан воды.
– Но мальчик не родной Женечкин сын! Там какие-то интриги со стороны его жены. Мальчик, конечно, ни в чём не виноват, но гены! Куда от них денешься! Я всегда Антошеньку любил несмотря ни на что! Бедный мальчик!
– Но ты тоже считаешь, что он был позором семьи? Марат?
– Нет, конечно! Анжелочка! Я так не считаю! Я вообще его любил, говорю тебе! Но девочки мои испугались, как бы хуже не стало!
– В каком смысле?
– Всё-таки Анечка мальчика родила! У Яна сынок-подросток.
– Боялись заразиться что ли? Марат, но ты же разумный человек. Ты должен понимать, что ориентация не заразна, чёрт возьми! Почему я сейчас вообще говорю об этом?
– Ну… просто девочки боялись, что будет хуже, – лепетал Марат. – Я-то всё понимаю.
– Хуже того, что парень сделал, не может быть. Я имею в виду его смерть!
– А как же слухи, сплетни? Люди говорят всякое. Их смерть не останавливает.
– Марат, откуда вы узнали про Антона?
– Кажется, Зиночке кто-то сказал. Я точно не знаю, не вникал…
– Прекрати врать и скажи мне правду!
– Но какое это имеет значение? Клянусь, что ничего не знаю!
– Марат!
Она грохнула пустым стаканом о столешницу, чудом не разбив его.
– Я лишь слышал краем уха, как Наташенька разговаривала с Зиночкой.
– Значит, это правда!
– Что правда?
Анжела поморщилась. Она надеялась, что сумбурный рассказ Сони окажется наполовину ложным, преувеличенным и надуманным. Не оказался.
– Статья появилась потом?
– Не знаю. Я её не читал.
– Марат!
– Кажется, потом. Зиночка, она же в школе работает, а главный редактор газеты у них часто появляется. Обещал помочь. Но что всё это значит? Зачем ты спрашиваешь?
