– Так, парень. Городок Чи, мой город. Я тут все тебе покажу. – Банга говорит с акцентом, намешанным из двух горячих мест – африканских стран в его крови и парижских пригородов, где он вырос.
Он болтает без умолку. С Майклом удобно выговариваться: он внимательно слушает и не пропускает даже самые скучные детали – от женщины, на которой тот едва не женился ради грин-карты, до последнего завтрака. Сейчас они в центре Чикаго, Банга назвал уже все достопримечательности, которые они проехали: Единый центр, скульптура Майкла Джордана, Музей афроамериканской истории Дю Сабля, музей современного искусства и так далее.
Чикаго – город, от которого есть отдача. Это друг, звонящий просто спросить, как дела. Это незнакомец, у которого есть время послушать о твоих проблемах, пока вы едете в метро. Это добрая улыбка прохожего, это «давайте сделаем» в ответ на задумку, это объятия, это все тепло, которое испытываешь, несмотря на холод от озера, из-за которого слеза на щеке может обледенеть, но времена года сменяются, и с солнцем приходит победа.
– Как поживаешь, брат? Ты какой-то нервный. И слишком тихий. Не люблю таких тихонь. Рассказывай, я буду слушать, – говорит Банга.
Майкл смотрит на Бангу в зеркало заднего вида, тот смотрит в ответ на него, широко улыбаясь, и отворачивается. Нервно.
Нервно. Легче убить другого, нежели себя. Самый сильный природный инстинкт – выживания, не дать себе умереть. Чтобы преодолеть его, требуется большая сила, а не слабость.
– Надо бы перекусить, – говорит Банга, вмешиваясь в мысли Майкла, уставившегося в окно.
Уже поздно. Они тормозят у кафешки карибского фастфуда, берут козлятину карри и пару лепешек. Едят в машине. Счетчик намотал уже сотни долларов, но Майклу все равно: «не останавливай», – вот что Майкл ответил Банге, когда тот спросил про счетчик.
Сердце покалывает от ностальгических воспоминаний, как от мыслей о бывшей и всем плохом и хорошем, что было с ней. Он вспоминает карибские кафешки Далстона и Тоттенхэм-хай-роуд. Есть что-то привлекательное в том, что сотрудники за стойкой никогда не улыбаются гостям или говорят: «Не, этого нет», – но ты все равно приходишь, потому что тебе так нравится. Можно сказать, что это любовь, но любовь особая и знакомая далеко не многим – любовь для нас.
Чувствует уязвимость и одиночество. Быть рядом со знакомыми – это слишком, быть с чужими людьми – недостаточно. Банга высаживает пассажира в Саут-Сайде, заехав на парковку у дома на 82-й улице, где Майкл временно остановился. Снова идет снег, смешанный с дождем; лужи образуют озера в выбоинах на дороге. Улицы пустуют. Хозяйственный магазин через дорогу, парикмахерская, невзрачное кафе напротив школы боевых искусств в том же здании – все закрыто.
Майкл достает кошелек из кармана и не глядя дает Банге несколько банкнот. Тот с неохотой забирает. Он смотрит на Майкла так, словно может сделать для него куда больше.
– Йо, слушай, я заеду за тобой завтра в девять вечера. После смены. Жди меня здесь, ладно?
– Добро.
Прощаясь, они жмут руки и хлопают друг друга по спине.
В угрюмый вид квартиры вмешивается яркий луч фонаря на улице. Майклу неспокойно. Он сидит без сна на диване в гостиной и смотрит в пустоту за окном, дышит, дышит, дышит.
Автобус идет слишком долго, и Майкл не успевает на нужный поезд. Приходится идти пешком. Он идет мимо больших частных домов и многоэтажек, краска везде облезла, окна выбиты, и свет проникает в их сломанный мир; мимо парикмахерской и продуктового на углу, где, как правило, по ночам ходит сторож с оружием – Майкл узнал это, когда шел домой после двух часов ночи и заметил на поясе охранника пистолет, как знак почета; мимо портретов местных кумиров на стенах – кого-то он знал, других нет, лицами они походили на него; затем мимо церкви, кафешки с карибской едой, где он перекусывает жареным бананом, к мосту на станцию Коттедж-Гроув.
Справа от станции автозаправка со значком, что там можно снять наличку.
Он идет к банкомату, смотрит баланс на счете – 3 211 долларов. Майкл впервые осознает, как быстро кончаются деньги, а неизбежный конец становится все ближе. Он бубнит ругательства и бьет кулаком по клавиатуре банкомата. Устав, он выдыхает, и частичка жизни как бы покидает его. Майкл снимает двести долларов.
К нему подходит мужчина. У него скорбный вид: высокий, темный, небритый, мешковато одет – тот же Майкл чужими глазами.
