Он не привык так расставаться с девушками. Попытался обнять и поцеловать ее, но она уклонилась.
– Зачем вы это? К чему?
– Я же вас люблю.
– А меня вы спросили?
– Чудачка. Разве об этом спрашивают?
– Нет, Ваня, ми еще мало знаем друг друга. Вот когда поближе познакомимся и я вдруг окажусь в роли официантки вашей столовой… Только меня отсюда не отпустят. Я в этом почти уверена.
– Отпустят, Шурочка! Если я похлопочу, полный порядок будет!.. Теперь он выполнил свое обещание, что само по себе доставляло огромное наслаждение…
Померанцев подстриг усики, наодеколонился.
– Я смотрю, ты культурно стал жить, готовишься к встрече. А помнишь, голубчик, как строили землянку, спали в казарме.
Померанцев поморщился.
В последнее время он стал избегать Незамая. И мягкая речь, и услужливые манеры бывшего начальника – все казалось ему жалким, надоедливым. Он догадывался, что сейчас Незамай начнет просить о командировке. А кто он теперь для него? Однако, не выказывая своего пренебрежения к старому приятелю, Иван любезно спросил:
– Как там Арышев? Слышал, что у вас нелады.
– Упрямый дьявол! Все норовит по-своему.
– Он такой.
– Ничего, я тоже не лыком шит, быстро крылья обломаю.
– Может, помощь нужна? – Померанцев надел китель, взял папиросу. – А то я гляжу, мой земляк слишком стал нос задирать.
Померанцеву хотелось чем-нибудь насолить Арышеву, дать почувствовать, что есть чины повыше его.
– Ничего, Ваня, я и один с ним управлюсь. Лучше о другом поговорим. Как там насчет командировочки, ничего не наклевывается? – И застыл в ожидании, глядя в построжавшее лицо адъютанта.
– Пока, Семен Иваныч, подходящего ничего нет. А вот солдата послать можно. Подбери такого, чтобы домой съездил и спиртного достал.
– Примочкина можно. Он из Иркутской области, близко.
Померанцев достал из планшета бланк командировочного предписания с печатью.
– Вот заполняй и отправляй Примочкина. Только учти, если засыпется, ты меня не знаешь.
– Ясное дело.
В обеденный перерыв к Незамаю прибежал посыльный.
– Товарищ лейтенант, вас вызывает комбат.
«Неужели на занятиях был? – встревожился Незамай. – Скажу, что занемог. Меня же никто не видел у Померанцева». И с напускным болезненным видом отправился к комбату.
Уже по тому, что в штабе кроме Сидорова и Дорохова никого не было, он понял – его будут «прорабатывать». Да и по выражению их лиц чувствовал: идет гроза.
– По вашему вызову лейтенант Незамай прибыл, – нарочито вяло доложил он.
– Во-первых, не прибыл, а явился, – обрезал капитан. – А во-вторых, почему вы сегодня не проводили тактические занятия с ротой?
Незамай переступил с ноги на ногу, покосился на Дорохова, которого побаивался больше, чем комбата, сделал скорбное лицо.
– Не мог я, товарищ капитан… приболел.
– А что с вами?
– Что-то затемпературил. Пришлось в постель слечь.
– В санчасть почему не обратились?
– Да я уже немного отлежался. Пройдет теперь.
– И мне не сообщили. Не знал, где вас искать. Это же непорядок!
Незамай полез в амбицию.
– Раз заболел и уже не хорош. А то, что я с подъема до отбоя торчу в казарме, никто не видит.
Но это не вызвало сочувствия у комбата.
– Торчать в казарме с подъема до отбоя не обязательно, а вот людьми руководить надо. У вас же каждый взводный командир действует по своему усмотрению. А почему? Потому что в роте не чувствуется командир, единоначальник.
Сидоров взял со стола листок с рапортом Незамая.
– Что, у вас Арышев отказался от дежурства по столовой?
– Пытался, но я его заставил.
– А может, вы его толкнули на это, чтобы найти повод для взыскания? Он же должен был отдыхать после наряда. Это что же – есть?!
– Да какая там месть, товарищ капитан. Просто я не придал этому сурьезного значения.
Сидоров бросил на стол листок.
– Возьмите свой рапорт и больше не занимайтесь этим. Незамай подхватил листок и тут же порвал.
– А как у вас с политзанятиями? – спросил Дорохов. – Почему вчера не были у меня на семинаре?
Незамай думал, что гроза прошла, но просчитался.
– Я поручил их проводить Воронкову. У него же высшее образование.
На крутом лбу замполита сдвинулись складки.
– Значит, решили все взвалить на одного, а самому ничего не делать?;
– Я считал, это для пользы дела.
– «Для пользы». Нисколько над собой не работаете. А Воронкова, к вашему сведению, переводят в штаб полка.
– Как же взвод его без командира останется?
– Сами будете заниматься, – строго сказал Сидоров.
– Есть, заниматься! – козырнул Незамай и уже хотел повернуться, когда услышал:
– А за то, что не проводили занятий с ротой, объявляю выговор. Предупреждаю, если не измените свой стиль в работе, буду ставить вопрос об освобождении от занимаемой должности.
– Товарищ капитан, даю обещание, что этого больше не повторится.
Незамай тешил себя надеждой, что через год, полтора его повысят в звании, а может, и в должности. Тогда после войны могут оставить в кадрах, и он будет жить ни о чем не думая. Теперь испугался, как бы не отстранили от занимаемой должности, что повлечет за собой демобилизацию, и ему тогда придется возвратиться в свое село.
