– Расскажите нам, чем вы руководствовались, совершая эти поступки?
Незамай вяло поднялся, как спросонок, одернул гимнастерку.
– Что побудило меня послать солдата? – задал он себе вопрос. – Корысть, товарищи, одна корысть. В этом я глубоко раскаиваюсь.
– Теперь вы раскаиваетесь, а тогда не думали, что роняете свой авторитет в глазах подчиненных, – сказал капитан. – Но этот случай носит, так сказать, единичный характер. Посмотрим, как Семен Иванович воспитывал своих подчиненных, как готовил их к предстоящим боям.
В зале смолк кашель. Всем хотелось послушать человека, который редко выступал на совещаниях и делился своими мыслями.
– Почему вы конфликтовали со своими взводными командирами?
Незамай поправил висевшую на боку сумку, кашлянул.
– Я понимал службу не так, как другие. Раз я – начальник, стало быть, подчиненные должны во всем мне повиноваться. Солдаты и сержанты так и делали, но с офицерами было посложнее. Например, Воронков часто не соглашался со мной, выступал со своими предложениями. Может, они и умней были, но у меня возникала обида: как это – подчиненный, а учит?
В зале послышались смешки. Дорохов переглянулся с Сидоровым.
– Еще больше у меня не ладилось с лейтенантом Арышевым. Сперва он подкупил меня своей исполнительностью, а потом все начал делать наперекор.
– Что же именно?
Незамай помешкал, потом заговорил со смешком:
– Ему не нравилось, что я иной раз заглаживал отдельные изъяны по работе, чтобы не оказаться хуже других. А он этого не понимал. Я старался образумить его, накладывал взыскания. Теперь чувствую, что делал неправильно, и в дальнейшем такого не допущу.
«Едва ли, – думал Арышев. – Дай только тебе власть, снова начнешь под себя подминать. Крапиву куда ни посади, везде жалит».
Сидоров испытывал боль и гнев. Как он мог терпеть этого человека? Даже спорил с Дороховым, когда тот говорил о недостатках ротного командира. Может, не зашло бы так далеко, если бы он, Сидоров, построже относился к Незамаю.
– Был ли у вас такой случай, когда вы пытались отправить на фронт слабо подготовленных солдат? – продолжал председатель.
«Все вспомнили», – подумал Незамай.
– Да, я собирался так сделать, но когда посоветовался с начальником штаба, он не разрешил.
– А может, вы это сделали под напором командира взвода, подобно случаю со стрельбами, которые не разрешали проводить?
Незамай молчал: опровергать то, что стало известно, не решился.
– Кто еще знал о фиктивном отпуске Примочкина, кроме вас и Целобенка?
Этого вопроса ждал не только Незамай, но и Померанцев, сидевший в зале. Его очень тревожило, что ответит Незамай. «Вдруг брякнет правду, тогда доказывай, что ты не рыжий».
– Нет, больше никто не знал, – твердо ответил Незамай.
– А где взяли проездной документ для Примочкина? Незамай был готов и к этому ответу.
– Бланк мне когда-то дал один друг, штабист, с которым я служил до перевода в этот полк.
– А где сейчас этот ваш друг?
– На фронте.
Померанцев облегченно вздохнул. Напрасно он плохо думал о «голубчике», тот, оказывается, знает цену друзьям, не выдаст.
С осуждением поступков Незамая выступили товарищи. Дорохов советовал Незамаю в корне изменить свое отношение к службе, к подчиненным, иначе он не сможет работать даже взводным командиром.
Арышев тоже попросил слова.
– Разные бывают начальники, – говорил он, – крикливые, тихие, равнодушные. Крикливые – вездесущи, распекают всех и вся. Тихие – напротив, всегда смиренны, учтивы перед вышестоящими, зато на подчиненных рычат, как львы. Семен Иванович относится к разряду тихих. Поскольку военной подготовкой он не блистал, организаторскими способностями не отличался да и в души людей не любил заглядывать – успехов в работе, естественно, не имел. Но хотел иметь. А как? Оказывается, надо заглаживать недостатки, ловчить. Возможно, об этом бы никто не знал, если взводные командиры не возмущались бы его неблаговидными поступками. И тогда Семен Иванович начал «учить» «неблагодарных», глушить взысканиями. Да и как их терпеть? Они же копают под его авторитет и – чего доброго – займут его должность… Так вместо плодотворной работы в роте то затухали, то вспыхивали конфликты.
Незамай не поднимал головы. Только почесывал шею, щеки и молил про себя, чтобы его оставили в прежнем звании.
Арышев предложил не повышать Незамая в должности и воздержаться от присвоения очередного звания.
Незамай выдержал свою линию и в заключительном слове не выказал своей обиды. Поблагодарив за добрые советы, попросил перевести его в другую часть.
Глава пятнадцатая
Осенняя инспекторская поверка для солдат была испытанием боевой выучки, а для офицеров – сдачей экзаменов на аттестат командирской зрелости. Целый год солдаты оттачивали свое воинское мастерство, а осенью показывали, чему научились.
В этот день рота противотанковых ружей инспектировалась по огневой подготовке. Стоял октябрь, погожий и звонкий. Земля еще не застыла, но уже чувствовалось, что зима затаилась где-то рядом, нет-нет да и пахнет студеным колючим ветерком.
