«Интересно получается, – подумал Арышев, – чем больше людям передаешь знаний, тем больше они жаждут узнать. А ведь когда-то слушали пассивно, ничем не интересовались». Ему вспомнилось первое политзанятие. На вопрос, кто такой Суворов, Степной с усмешкой ответил: «Кто ж его не знает… Это старшина второй роты. Он мне еще земляком доводится».
Лейтенант прошел в канцелярию. Целобенок подал ему на подпись строевую записку.
– Больных нет?
– Усе здоровы.
– Чем сегодня кормили?
– Супом с галушками на сале шпик.
– Все наелись? Целобенок прыснул от смеха.
– Та хиба ж солдата накормишь! Два бочка лишних получили и усе зьилы, еще мало.
Арышев подписал документ и отложил ручку.
– Сегодня у нас тактические занятия. Как с лыжами?
– Получены, товарищ лейтенант.
– Хорошо. Подавайте команду строиться на занятия. Целобенок резко изменил свое отношение к офицерам и солдатам.
Но произошло это не сразу.
Как-то лейтенант был свидетелем такого случая. Проверяя заправку постелей, старшина обнаружил складки на одеяле. Он вызвал хозяина, тихого, исполнительного бойца.
– Що це за заправка? Як я вас учив?! – И, злобно сдернув с постели одеяло, швырнул на пол. – Зарас заправляй, разгильдяй!
Арышев возмутился. Вызвав Целобенка в канцелярию, сделал ему внушение.
– Покажите, потребуйте, но зачем кричать, оскорблять человека? Думаете, после этого он вас уважать будет? Нет. Бояться будет. А зачем делать из себя пугало?
Целобенок не ожидал, что ротный командир будет против строгости. Незамай его за это ценил, а этот ругает.
Есть люди, которые быстро приспосабливаются к начальству. Если начальник не требовательный, они делают, как им вздумается. А если строгий, принципиальный – не перечат, выполняют все, как он этого хочет.
Целобенок не стал перечить. Лучше поступиться своим самолюбием и остаться на прежнем месте. Нелегко ему было сдерживать свои страсти. Иногда срывался, но тут же брал себя в руки, поправлялся. Бойцы заметили эту перемену. Тот же солдат, которого он назвал разгильдяем, сказал: «Я думал, старшина у нас только гав-гав, а он разговаривать умеет».
Рота построилась у казармы. Солдаты, несмотря на стужу, были в шинелях и ботинках. На боку у каждого висел противогаз, на груди – автомат, в чехлах на поясе – гранаты, у некоторых бутылки с горючей смесью. Бойцы ежились, переступали с ноги на ногу.
– Холодно? Сейчас согреетесь. – Арышев раскрыл планшет, взглянул на маршрут, намеченный красным карандашом. – Тема занятий: «Противотанковая рота на марше». Мы совершим рейд в район сопки Соколиная, что в шести километрах от гарнизона. Там, по сведениям разведки, остановилась на ночевку танковая рота противника. Наша задача – пробраться в расположение и вывести из строя танки. Дополнительные сведения о неприятеле получим при подходе к месту. А теперь – всем надеть лыжи!
Во время обеда к столу, за которым сидели Арышев с Быковым, подошел комбат, поинтересовался, как прошли занятия.
– Рейд был полезный, – сказал Быков. – Километров пятнадцать отмахали и задание выполнили оперативно.
– Не обморозились?
– Бойцы вроде нет, а я вот немного подпалил щеку, – Илья Васильевич показал на темное пятно над шрамом.
– Вам-то, фронтовику, не простительно.
– Значит, липовый стал фронтовик. Надо повторить занятия.
– Можете повторить, только без него, – взглянул Сидоров на Арышева.
– Почему без меня? – удивился Анатолий.
– Поедете с командой в Читу защищать честь полка по стрельбе.
– А как же Шумилов со Старковым?
– Уже дали распоряжение Померанцеву, чтобы откомандировал их в полк.
– Когда выезжать? – спросил Арышев.
– Завтра. После обеда зайдите в штаб полка для оформления документов.
– Спасибо, товарищ капитан!
Анатолий был доволен, что ему выпало такое. «Может, с Таней встречусь. Она же где-то в Чите служит».
Дорохов тоже был доволен командировкой Арышева. Вечером, возвращаясь в землянку, он встретил лейтенанта.
– Будете в Чите, обязательно загляните в книжный магазин, купите то, что вам понравится. Не удивляйтесь, такое поручение я даю каждому, едущему в командировку.
Анатолий уважал Дорохова за эту любовь к книге. Благодаря ему познакомился с такими романами, как «Угрюм-река», «Строговы», «Даурия».
Глава двадцатая
Шел второй месяц с тех пор, как майор Кириллов выставил наблюдение за домом Самарина, а «птица», которую видел сосед Захаров, все не прилетала.
«Видно, ничего загадочного нет с этим молоком, – думал Кириллов. – Мало ли кто заходит к старикам».
Майор уже собирался снять наблюдение, но недавний случай с официанткой Ковалевой заставил задуматься. Казалось бы, какая тут связь: преступление сугубо уголовное, пострадавшая жива, и можно найти виновника. Но из беседы с Ковалевой ничего определенного выяснить не удалось. Как показала она, стрелял в нее какой-то незнакомый офицер. Да и обстоятельства, при которых совершено преступление, выглядели неубедительно. Все это насторожило майора. Он не только продолжал наблюдать, но и решил поглубже узнать, что за особа, к которой приставал незнакомый офицер, чем она занималась до приезда в полк, где жила.
