В день 14 января с Приморского плацдарма и 15-го — с знаменитых Пулковских высот советские войска перешли в наступление. Мужество воинов было беспредельным. Раненые отказывались уходить с поля боя. Оценивая потом боевую обстановку, командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров напишет: «Никогда еще героизм воинов фронта не носил столь всеобщего массового характера, как в этих боях».
Рядом с коммунистами шли комсомольцы — так ведь было всегда.
Это произошло в частях 64-й стрелковой дивизии. Бои велись в районе Красного Села. Все знали об общей задаче, и всем хотелось любой ценой прорвать блокаду — дух города Ленина жил в сердце каждого воина.
Комсорг роты Александр Типанов был в первой цепи атакующих: пулеметчик огнем помогал подразделению продвигаться вперед. Если на некоторых участках удавалось отвоевывать 2–3 километра в день, то можно представить себе силу сопротивления врага. Так, один из фашистских дотов заставил наступающих прижаться к холодной, изуродованной взрывами, перемешанной с огнем земле. Смельчаки хотели подобраться к огневой точке, но дело кончалось плохо. Тогда по полю пополз Типанов. Он подкрался к амбразуре, бросил гранаты. Дот затих, потом снова открыл огонь. Типанов рывком поднялся с земли, не сгибаясь, побежал к доту и бросился на амбразуру. Дот замолчал. Потрясенные подвигом секретаря, воины поднялись в атаку.
Комсорга Александра Типанова навечно зачислили в список воинской части.
Послушаем теперь, что говорил полковник Иван Бучурин — вчерашний секретарь обкома комсомола, по внешнему виду невоенный, сутуловатый, в очках, ставший помощником начальника Политуправления фронта по работе среди комсомольцев.
Мы напоминаем ему о подвиге Александра Типанова.
— Хороший был комсомолец, — говорил Бучурин, — и пулеметчик отличный. В бою, не задумываясь, показал себя геройски. Таких у нас много.
Бучурин вспоминает про члена бюро полка сержанта Попова. Рота должна была овладеть высотой: в боевых условиях высот не важных не бывает. В момент атаки, когда рота еще только приблизилась к подножью высоты, командира тяжело ранило. Солдаты, ожидая команды, залегли.
Попов поднялся во весь рост.
— Я командую ротой, вперед за наш Ленинград!
Когда схватка перешла в рукопашную, Попова ранило; высоту взяли. Сержанта наградили орденом Красного Знамени.
…Первым, кто после артиллерийской подготовки поднялся для броска, был Афанасий Ерофеев — комсорг роты и командир отделения. Солдаты вслед за своим командиром ворвались в траншеи гитлеровцев. Оставив 19 трупов, немцы вынуждены были покинуть траншею. Преследуя их, бойцы Ерофеева подошли к деревне Константиновка. Здесь отступавших ожидала помощь — гарнизон укрепленного пункта насчитывал 35 человек. У Ерофеева же в наличии — 11 бойцов. Но противник был ошеломлен и не знал, сколько воинов идет за Ерофеевым, — у страха глаза велики. И отделение выиграло неравный бой. Тем временем к Константиновне двигалась рота. К удивлению бойцов, из деревни не последовало ни одного выстрела. У крайнего дома роту встретил перепачканный землей и копотью солдат в сбитой набок шапке:
— Разрешите доложить, деревня очищена, — отрапортовал солдат.
— А где командир? Почему он не докладывает? — спросил офицер.
— Командир отделения ранен, идти сюда не мог, но отделением командует.
Потом Бучурин рассказывал и о комсорге батальона Мироненко, ворвавшемся в штаб вражеского батальона и добывшем ценные документы; о комсорге полка лейтенанте Сусенкове, приказавшем любой ценой держаться до подхода основных сил: что занято, то свято; о комсомольце Петрове, сумевшем со своим отделением уничтожить немецкую группу и захватить знамя врага.
Об этом можно сказать много.
В ночь на 19 января Ольга Берггольц выступила по радио.
— Мы давно ждали этого дня, — говорила она. — Мы всегда верили, что он будет.
В городе никто не спал. Словно это был новогодний праздник — звенели песни, музыка.
Совинформбюро в сводке «В последний час» извещало страну, весь мир:
«…Прорвав долговременную укрепленную полосу противника глубиной до 14 километров и форсировав реку Нева, наши войска в течение семи дней напряженных боев, преодолевая исключительно упорное сопротивление противника, заняли: город Шлиссельбург, крупные укрепленные пункты Марьино, Московская Дубровка, Липки, рабочие поселки № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, станцию Синявино и станцию Подгорная.
Таким образом, после семидневных боев войска Волховского и Ленинградского фронтов 18 января соединились и тем самым прорвали блокаду Ленинграда».
Все переживали чувство огромной радости, ведь всем Ленинград в дни блокады стал особенно дорог.
Комсомольцы-москвичи посылали ленинградцам письмо за письмом.
Шлем вам горячий комсомольский привет, говорилось в письме тульских комсомольцев. Рады несказанно прорыву блокады. Отправляем вам эшелон продуктов. От всего сердца колхозники давали мясо, масло, овощи.
