Несколько слов о самом здании Театра Сары Бернар, где играет Театр наций и где проходили наши спектакли. Это не старинное, а просто очень старое театральное здание с залом на 1200 мест, находится в центре Парижа, на берегу Сены, рядом с башней Сен-Жак - одной из достопримечательностей древнего Парижа. Чуть сзади театра, через мост, на острове Ситэ - Собор Парижской богоматери, который в эти дни конкурировал с нашими гастролями. Он стал фоном грандиозной театральной декорации. Здесь каждый вечер вот уже больше месяца шло религиозное представление "Страстей Христовых".
Амфитеатр на 6-7 тысяч мест выстроен на площади перед собором. Представление транслировалось по радио, в нем участвовали все колокола Нотр Дам и около 1000 исполнителей. По вечерам окрестные переулки были наполнены молодыми ангелами с сигаретами во рту и чертями в красных трико - они гуляли "за кулисами". Грандиозные режиссерские замыслы Охлопкова, очевидно, давно были известны предприимчивым парижанам и осуществлены на
широкую коммерческую ногу, без особых театральных деклараций и манифестов.
Чуть сзади Театра Сары Бернар - Отель де Билль, торжественное здание Парижского муниципалитета, украшенное национальными флагами.
Именно сюда, на эту площадь, как правило, лежит путь всех демонстраций парижских трудящихся, предъявляющих правительству экономические и политические требования. Правда, грандиознейшая траурная демонстрация - похороны жертв фашистского разгула, в которой участвовало более миллиона трудящихся, проходила на площади Республики. Мы видели фотографию этого могучего протеста трудящихся Франции против оасовских преступлений через несколько дней в редакции "Юманите", где нас дружески и тепло принимали работники газеты во главе с ее главным редактором Этьеном Фажоном.
Слева от Театра наций, на острове Сен-Луи - Святая капелла и мрачный Дворец правосудия. Прямо под окнами артистических уборных Театра Сары Бернар - набережная Сены с ее знаменитыми на весь мир ларьками букинистов. Я не знаю в Париже места более интересного, чем площадь Шатле, где стоит Театр Сары Бернар. Отсюда начинается громадная торговая улица Риволи, перпендикулярно к ней идет Севастопольский бульвар, а в его окрестностях - ночной оптовый рынок, "чрево" Парижа; чуть дальше - страшный район Сен-Дени, с его переулками в 2-3 метра шириной, с грязными старыми домами, отелями специального назначения пятиэтажной высоты и шириной в одну узенькую дверь и одно окно; с его ночными "бистро" на 10-15 посетителей, с их удивительными нравами. Мы могли наблюдать эти нравы каждый вечер, возвращаясь из театра в отель на площадь Республики.
Сам театр - очень старый, весь пропитанный пылью если не веков, то многих десятилетий, - уже давно нуждается в ремонте. Техника сцены, освещение примитивны до жалости, и только совместные усилия технического персонала Малого театра и великолепных рабочих сцены Театра Сары Бернар сделали чудо: в одну репетицию был смонтирован и отлично освещен сложнейший спектакль "Власть тьмы", а на другой
день уже шли "Коллеги" с их легкой, но одновременно хитрой конструкцией, с постоянно меняющимися проекциями...
Дисциплина за кулисами Театра наций не имеет никаких формальных признаков. Туда могут входить кто и когда угодно. Курят и на сцене, и за сценой все, когда угодно, на глазах у пожарников, которые тоже курят. Но работают все точно, слаженно, без лишних разговоров, без суеты -профессионально в высшем смысле слова.
Впрочем, французы вообще работают великолепно, я сказал бы - яростно, но делают не больше того, что обязаны сделать. Все рабочее время используется полностью. Но отдых для француза - святое дело, и работа прекращается точно в назначенную минуту. Мне кажется, что это очень хорошо и очень правильно.
Публика же парижских театров совсем не знает, что такое зрительская дисциплина. Добрая половина первого действия проходит в общем впустую. Публика занимает места во время акта. Создается впечатление, что прийти в театр своевременно, к началу спектакля - дурной тон. Нужно обязательно опоздать и, войдя в зал, по возможности обратить на себя внимание. Если к этому прибавить страшный скрип старых кресел, то можно представить себе, какой невозможный шум стоит в начале спектакля в зрительном зале. И тем дороже становится воцарившаяся наконец полная тишина. Зал захвачен действием. Зал тяжело дышит, хохочет, замирает, разражается аплодисментами, экспансивно воспринимая происходящее. Зал на премьере "Власти тьмы" был великолепен. Цвет парижской интеллигенции: политические и общественные деятели, писатели, артисты, режиссеры, критики. Прием в конце спектакля горячий, можно сказать, восторженный.
После спектакля и в артистических уборных, и на улице около артистического входа - толпа народа. Рукопожатия, поздравления, горячие восклицания. Уже когда мы сели наконец в автобус, окруженный толпой парижан, туда вошла девушка-студентка, смущенная и взволнованная: "Спасибо, большое спасибо за ваше большое искусство!". Автобус трогается под аплодисменты толпы.
