К обеду маленькая квартира переполняется гостями. Здесь и мэр города, и иптовцы, и родственники хозяев. Нам подают ложки и вилки, ненужные индийцам, в маленьких чашечках -тушеные овощи, капуста в уксусе, мясо, сладости, рис, Все это подается одновременно. Индийцы едят быстро, энергично, с аппетитом. Иногда в дверях появляется озабоченная хозяйка, которую мы так и не могли уговорить сесть за стол, впрочем так же как и хозяина. Вкус индийских блюд чужд нашему вкусу, но трогательное гостеприимство хозяев нас покорило. В Калькутте нет сухого закона, но пьют там только европейцы. Индиец, употребляющий алкоголь, не пользуется уважением соотечественников. После обеда настроение за столом поднялось, начались шутки, остроты, послышался веселый, добрый смех. Я снимал маленького сына, дочерей хозяина, их подруг, таких же смешливых школьниц, и самого хозяина. Только хозяйка дома застеснялась и не хотела сниматься. В Кришнанагаре есть своя отрасль художественной промышленности - скульптура из гипса и глины. Это несколько мастерских и одновременно магазинов, где главным мастером является хозяин. Мы объехали несколько таких мастерских и вышли оттуда нагруженные подарками - статуэтками Ганди, Тагора, различными вариантами Будды. В этой экскурсии нас провожала большая толпа детворы, восхищенной подарками.
...Солнце садилось, и мы поехали на общегородской митинг Общества индо-советских культурных связей. На широком дворе, окруженном забором и домами, - небольшая сцена. На земле сидят уже тысячи три жителей города. На сцене много народа - представители разных городских организаций. Нас усаживают на пол, увешивают гирляндами цветов. Народ во дворе все прибывает и прибывает, идут непрерывно и старые, я малые. Через десять минут двор переполнен, еще через некоторое время люди появляются уже на крышах соседних домов и на заборах.
Это митинг в честь первой встречи граждан Кришнанагара с советскими людьми. Нас приветствуют дети, студенты колледжа, представители профсоюзов, спортивных обществ, политических партий, писатели, поэты, музыканты. Они говорят речи, читают стихи, написанные на кусках шелка, поют свои песни. А народ все прибывает, и когда подошло время нашего ответа на приветствия, уже были заполнены все заборы, все деревья, все крыши близлежащих домов. Тысяч пятнадцать заполнили площадь большого двора, а народ все прибывал, толпа становилась все гуще и гуще... Дети в первых рядах стали уже попискивать от тесноты. Нас охватила тревога. Дело принимало серьезный оборот.
Мое выступление прошло еще в относительной тишине. После меня выступил еще один товарищ. Это был импровизированный танец и песня, слова которой были вариацией лозунга: "Хинди, руси бхай, бхай!". Здесь началась уже настоящая давка, и виновниками ее были мы. Положение стало критическим. На сцене царила растерянность. И вот наш друг, старый индийский коммунист, вскочил на ноги и подошел к рампе. Сильным, высоким, пронзительным голосом он прокричал в толпу несколько фраз, в которых слышались и упрек, и приказ, и просьба. И через несколько секунд полная тишина воцарилась на площади. Все зрители сели на землю. Митинг продолжался, был восстановлен полный порядок.
Поздно ночью мы вернулись в Калькутту, чтоб провести в ней еще одну тревожную, но уже последнюю ночь. Все утро мы опять ездили по городу, были в пыльном зоологическом саду, зашли в кино, где шел американский психологический фильм о раздвоении личности. Впрочем, это нельзя назвать раздвоением, так как речь шла не о раздвоении, а о растроении личности. Главную роль играла очень хорошая артистка, но зачем все это сделано и кому нужно, - не поняли ни мы, ни еще десятка два зрителей, затерявшихся в большом зале кинотеатра.
Последний визит был в колледж искусств - тесное здание, где в маленьких комнатах, разгороженных перегородками, не доходящими до потолка, идут занятия по сценической речи, декорационному искусству, пантомиме, анатомии (это связано с мимикой и сценическим движением) и танцу. Система преподавания сводится, насколько мы могли понять, к чисто внешнему усвоению образцов выявления того или другого внутреннего состояния. В одной комнате шла репетиция драматического спектакля. Преподаватель очень много раз заставлял исполнителя повторять одно и то же движение, добиваясь... Впрочем, мне трудно было понять, чего он добивается. В большом зале колледжа нам показали концерт силами студентов. Рядом с колледжем строится новое большое здание, и скоро колледж избавится от тесноты, которая так мешает работать.
