Но на них налетает на своем велосипеде господин Семенов. Это - великолепный комический эпизод, во время которого окончательно устанавливаются отношения Варвары и Двоеточия. Об этих новых отношениях можно судить по тону ответа Варвары на приглашение Двоеточия уйти отсюда: "Пойдемте... я возьму платок... я сейчас". Эти слова Варвара произносит так, как говорят люди, между собой коротко знакомые. Актриса, владеющая точной техникой, вызовет этой фразой реакцию зрительного зала: он громко улыбнется, и эта слышная улыбка будет относиться не к содержанию фразы, а именно к неожиданной и в то же время естественной перемене тона.
Господин Семенов, этот мученик искусства, тоже одна из причин внезапного сближения Двоеточия и Варвары. Они вместе испытали его налет, его атаку. Для роли господина Семенова нужен исполнитель с яркой комической
индивидуальностью, обладающий к тому же достаточной техникой, чтобы сыграть сцену в стремительном темпе.
Комедийный эпизод окончен, и Горький возвращает нас к основным конфликтам пьесы. Появляется, идя от своей дачи, Суслов. Очевидно, в то время как он, не выдержав присутствия Замыслова около своей жены, ушел от Басовых, Замыслов и Юлия Филипповна тоже ушли куда-то, но не через террасу, а другим ходом. Сейчас Суслов вообще их потерял. Узнав, что Двоеточие не видел Юлию Филипповну, Суслов проходит к даче Басовых, все время выбирая такие места, откуда можно было бы следить за пропавшей женой. Но в это время спор, все еще продолжающийся внутри дачи, достигает своего апогея. Столовая становится слишком тесной для поднятых в споре актуальных тем. Не выдержал Шалимов: он бежит от неприятных вопросов, и от этого спора, и от безжалостной, "неделикатной" Марьи Львовны. Ретировались и Рюмин с Калерией. Они трое дают волю своему возмущению Марьей Львовной. Но неожиданно ее место в споре занимает Варвара Михайловна. По ремарке Горького, она произносит свои слова, пристально вглядываясь во всех.
Мне кажется, что это ни в коем случае не должно помешать ей высказать, наконец, свое мнение со всей силой и искренностью. Варвара не агитатор, не спорщик вообще, и уж если она вступила в спор, то только потому, что захвачена им, что не могла больше молчать. Волнуясь, негодуя, нападая, она вдруг сформулировала свои мысли точно, ясно, пламенно. Этот кусок должен бы самым сильным, самым драматическим куском второго действия. И его должны сыграть так все участники сцены, а не одна только Варвара. Двоеточие, увидев скольких сил стоят Варваре ее короткие монологи, сразу пытается увести ее отсюда, успокоить, отвлечь. (Последнюю реплику Калерии: "Забытые слова..." - я
советовал бы сократить, так как ее созерцательный характер расхолаживает действие сцены. Короткий диалог Калерии и Рюмина после ухода Варвары с Двоеточием и Шалимовым также еще несколько сократить.)
Рюмин просит Калерию сыграть что-нибудь и вместе с ней уходит в комнаты. Через некоторое время слышны звуки рояля. Нужно найти такую музыку, которая станет хорошим выразительным фоном для следующего интереснейшего эпизода.
Сцена пуста. Только Суслов неподвижно и незаметно стоит где-то у террасы, ничем не выдавая своего присутствия. Из глубины появляются Юлия Филипповна и Замыслов. Он идет чуть сзади своей дамы. Незаметно оба оглядывают сцену, нет ли кого. У входа на террасу Замыслов, который нес сумку, зонтик и шляпу Юлии, передает все это ей. Юлия надевает шляпу. Они говорят о пустяках. Ничто внешне не обнаруживает происшедшего между ними. И все же ясно, что так могут говорить между собой только совсем близкие люди. Появились особая интимность интонаций, некоторое равнодушие в глазах, что-то секретное, нагловатое, что трудно определить словами, но что совершенно подтверждает подозрения Суслова. Замыслов говорит: "...Я на секунду забегу к патрону, вы позволите?" - и поднимается на террасу, не дожидаясь ответа, теперь в строгом соблюдении этикета уже нет необходимости.
Возникновение новых отношений между Замысловым и Юлией, отношений между опытным мужчиной и любопытной женщиной, вероятно, не принесло им ни особенного счастья, ни разочарования, - все случилось так, как должно было случиться. Все в порядке вещей...
Оставшись одна, Юлия села на скамью, чтоб заново заколоть булавку на шляпе. "Уже утомившийся день склонился в багряные воды...", - напевает она. И неожиданно глаза ее встречаются с пристальным взглядом мужа. Она при этом не обнаруживает ни страха, ни смущения, ни раскаяния. Юлия держит себя по принципу: не пойман, не вор.
Желание Суслова поговорить с женой серьезно, заставить ее одуматься, предъявить ей свои права разбивается о холодный, издевательский тон Юлии. Это приводит его в ярость, он уже не может сдержать себя и бросает ей в лицо гневные, оскорбительные слова, которые Юлия парирует все так же остроумно и зло.
