Настроение его изменилось, и он остается вдвоем с Марьей Львовной, уже сбитый со своих привычных позиций. Он еще пытается острить и шутить, но уверенность потеряна, и стоит только Марье Львовне ласково и серьезно спросить: "...Зачем делать из себя шута? Зачем унижать себя?..", - как Влас на глазах у нас меняется, становится серьезным, печальным, глубоким. Как будто какой-то свежий родник искренности, желания найти близкую душу прорвался в этом резком, насмешливом юноше, не знавшем материнской ласки. По-видимому, Влас впервые заговорил с Марьей Львовной так откровенно, горячо и страстно. И хотя он еще ни слова не сказал о своей любви, но именно этой короткой сценой и начинается горький роман увядающей женщины с молодым, дерзким, смелым, талантливым Власом, которому автор "Дачников" отдал так много симпатии.
Влас и Марья Львовна уже не появляются на сцене в этом акте, но к его финалу выясняются новые интересные подробности развития их отношений.
А в следующий сцене опять становится центром действия Шалимов, и снова проблема места писателя в жизни должна завладеть вниманием зрителей. Басов в начале акта отрекомендовал Юлию как интересную женщину, и сейчас Шалимов проверяет это сообщение своего закадычного друга.
Юлия Филипповна, действительно, оказалась просто находкой для утомленного писателя: она так хорошо его понимает, она так умна, очаровательна, каждый ее взгляд обещает собеседнику совершенно безоблачные отношения, без всяких драм, без всякой психологии. И Шалимов так увлекается разговором с Юлией Филипповной, что совершенно забывает о присутствии Варвары, которая смотрит на него с нескрываемым удивлением. Она помнит, как несколько лет назад, глядя на него, "дрожала от радости, что есть такие люди...". И вот он здесь, рядом с ней, - лысый, пошлый фат, совершенно растаявший от примитивного кокетства и наивной опытности Юлии Филипповны...
Во время диалога Шалимова с Юлией оживилось, наконец, действие второго плана: на любительской сцене началась репетиция, которую ведет Замыслов. Он - режиссер, увлеченный процессом создания художественных образов. Поэтому свое: "Юлия Филипповна, пожалуйте!" - он
произносит не как помощник присяжного поверенного, а как жрец искусства. И Юлия Филипповна подчиняется зову Мельпомены беспрекословно.
А Шалимов, проводив ее восхищенным и несколько масляным взглядом, оборачивается к Варваре, которая смотрит на него с удивлением и грустью. И от того, что он прочитал в глазах Варвары, от ее огорченного голоса и невнятных слов Шалимов вдруг смутился, сконфузился, обозлился на себя. Это интереснейший психологический зигзаг. Мне кажется, что, после того как Варвара сказала: "Я, кажется, теряю
способность удивляться...", должна наступить довольно большая и очень выразительно сыгранная пауза, которой следует заменить текст до слов Шалимова": "Вы знаете
пословицу: "с волками жить - по-волчьи выть"?".
Начинающийся этими словами монолог, заставляет Варвару заново открыть глаза на Шалимова - не того, каким он впервые поразил ее воображение, и не того пошлого фата, каким он только что был; перед нею опять другой человек -глубоко разочарованный, несколько опустошенный, но умный, тонкий и честный. Может быть, Варвара уже готова протянуть ему робко руку, но Шалимов внезапно умолкает и произносит уже совсем другим тоном: "Впрочем, не смею задерживать вас...". Это сказано не очень вежливо, может быть, но это сказал тот Шалимов, который когда-то "вышел на эстраду, такой крепкий, твердый", с вдохновенными глазами.
В сгустившихся почти до ночной темноты сумерках Варвара осталась одна. Она идет, слабо освещенная луной, со своими тяжелыми раздумьями, смутными предчувствиями, и садится на скамью вдали от террасы. О чем она думает? О чем жалеет? Пусть вместе с ней и зрители еще раз задумаются над вопросом о месте писателя в жизни, о настоящем лице Шалимова.
А нить печальных мыслей Варвары прерывается шумным появлением ее супруга, переполненного впечатлениями от всяких новостей, событий, сплетен и удачного клева. Он в восторге от всего происходящего: во-первых, он видел, как у сухой сосны Влас целовал руки Марьи Львовны, это сенсация; во-вторых, он еще не успел поделиться с женой новостью о Яшке Шалимове, о его намерении оттягать землю у сестры своей покойной жены. Это замечательно, такой материал для сплетен, пересудов и так далее.
Таким образом, линия отношений Власа и Марьи Львовны вступила в новую фазу. Шалимов предстал перед Варварой опять в новом свете и, сам того не ведая, нанес ей еще один удар. Наконец в отношениях Варвары с мужем произошел теперь уже резкий поворот: Басов показал себя таким
ничтожеством, таким безнадежным пошляком, что Варвара невольно задает себе вопрос: можно ли любить, можно ли серьезно относиться к такому мужу, к такому человеку, как Басов? И она говорит брезгливо, с болью: "Прошу тебя -молчи!.. Прошу тебя! Неужели ты не понимаешь... не говори, Сергей!".
