Слез не было. Была только странная горечь во рту да резкая боль в груди, в районе сердца. Свеча в кабинете догорела и погасла, также и огонь в камине превратился со временем в угли, еле тлеющие в темноте комнаты. Марина все так же сидела в кресле, откинувшись на спинку, положив руки на подлокотники. Она ни о чем не думала, прекрасно зная, что иного выхода, чем предложил Анатоль, у нее сейчас нет. Даже если она наберется храбрости и пойдет к Сергею, откроет ему правду о дочери, попросит помощи, то чем тот сможет помочь ей? Абсолютно ничем. Элен по закону дочь Анатоля, и этим все сказано. Законным методом ее не воротить в этом случае, а незаконный… Способна ли Марина толкнуть Сергея на очередной виток страданий и боли? Сейчас, когда он уже почти смирился с тем, что она ушла из его жизни, стала женой другого? А окончить это дело дуэлью, а значит, кровью — Сергея ли или ее супруга, Марина не желала.
Законен ли этот брак? Повторный после ее венчания с Загорским? Скорее всего, да, ведь по всему выходило, что то тайное венчание было проведено все же не по правилам. Разрешение на брак от генерала полка. Было ли оно у Загорского? Она не знала.
Милый, милый, думалось Марине. Прости меня за мои ошибки. Я сама своими руками сделала так, что мы никогда уже не сможем быть вместе. Никогда тебе не узнать, что у тебя есть дочь, плод нашей короткой, но страстной любви.
Когда за окном едва забрезжил рассвет, наполняя комнату ярко-розовым светом, повернулся ключ в замке двери, и в кабинет вошел Анатоль. Он был растрепан, ворот его мундира был расстегнут. До Марины донесся запах алкоголя, и она поняла, что и для него эта ночь не прошла спокойно. Он смотрел на нее покрасневшими от недосыпа глазами, выжидательно, с тревогой.
— Ты не ложилась? — спросил он, заметив, что она по-прежнему сидит в том же кресле, где он оставил ее давеча вечером. Она ничего не ответила, и он прошел к уже остывшему камину, пошевелил угли, надеясь найти хоть один тлеющий, от которого можно будет разжечь огонь. Анатоль избегал взгляда жены, сидящей в кресле рядом с ним, наблюдающей за каждым его движением.
— Нечего было сидеть тут в холоде, простуду можно схватить, — буркнул он, недовольный чувством вины, разливающимся в его душе. — Хоть покрывало бы накинула.
Марина по-прежнему не произнесла ни слова, и на мгновение холодная рука страха сжала его сердце. Она все же решилась оставить его, вдруг подумал он.
— Ну? — спросил Анатоль грубо, поворачиваясь к ней. — Что ты решила?
— Я уступаю вам, — холодно сказала она, и у него затряслись ноги от облегчения, что тут же охватило все его существо. — Вы не оставили мне иного выбора. Я смиряюсь с вашей волей.
Но Анатолю этого было мало. Он хотел, чтобы она раз и навсегда определила для себя свой путь — рядом с ним, его супругой и матерью его детей, чтобы у нее не было ни малейшей возможности свернуть с этой дороги.
— Ты немедля сообщишь Сержу о своем решении, — заявил он. Марина окаменела, едва удерживаясь, чтобы не ответить резко этому человеку, который, казалось, не знал предела в своей жестокости.
— Я напишу к нему сегодня, — коротко ответила она, сжимая с силой подлокотники кресла. Он наклонился на ней, упираясь руками в спинку кресла, прямо над ее плечами. Ее чуть не стошнило от запаха перегара, который резко пахнул ей в лицо, но она сдержала себя и не отвела своих глаз от его взгляда.
— Нет, — резко выдохнул Анатоль. — Ты поедешь сегодня к нему с визитом, и сама скажешь ему лично о своем решении. Ведь он непременно заслужил это, n'est-ce pas? Узнать это лично, а не в холодном письме. Без всяких оговорок.
Марина вдруг резко оттолкнула его от себя, уперев ладони в его грудь, и он был вынужден отступить от ее кресла. Она поднялась и пошла к себе в спальню, словно не в силах долее находиться в кабинете, наедине с ним. В дверях она обернулась к супругу, который едва стоял на ногах, опираясь боком на кресло у камина, чтобы не упасть.
— Как вы можете быть так жестоки ко мне? — спросила Марина без каких-либо эмоций в голосе. — Вы, твердящий каждый Божий день о своей любви ко мне? Откуда в вас такая жестокость? Я же вижу, как вы милосердны ко всем, кто приходит сюда просить вас о заступничестве. Почему со мной вы можете поступать так безжалостно? Что за любовь такая?
Анатоль не нашелся, что ей сказать на эту речь, да она и не ждала его ответа. Развернулась и ушла в спальню, притворив за собой дверь. Упала в постель, прямо вот так — не снимая капота и домашних туфель, и провалилась в глубокий сон, словно ее тело желало набраться сил перед тем, что ей предстояло сделать тем же днем.