— Ты нашел не самое удачное место и время для подобного разговора, — заметил ему Сергей. — Ежели ты желаешь обсудить все это, то давай как-нибудь проедемся в парке и обговорим все. А сейчас прошу простить меня — у меня эта кадриль ангажирована.
Сергей прошел в танцевальную залу, и Анатоль, допив остатки шампанского в бокале одним глотком, последовал за ним и затерялся среди беседующих групп, наблюдающих за танцующими парами. Он перемещался до тех пор, лавируя между многочисленными приглашенными, пока не нашел взглядом свою жену. Она шла в кадрили с каким-то кавалергардом, кажется, протеже графа Шереметьева.
Анатоль внимательно вгляделся в ее лицо — она улыбалась уголками губ, вежливо и отстраненно. Движения ее тела были столь грациозны, что у него перехватило дух от гордости, что эта женщина принадлежит ему. Но вот он с удивлением заметил, как дрогнула ее рука, как напряглось тело. Он перевел глаза и заметил, что партнером во второй паре, объединенной общими движениями с Мариной и кавалергардом, был Загорский. Они сошлись с Мариной — ладонь к ладони, глаза в глаза. Все согласно движениям танца, но Анатоль прикусил нервно губу, заметив, как они смотрят друг на друга. Словно и не было тех лет, словно она не жена другого.
Анатолю показалось, что все должны были обратить внимание на то, что происходит сейчас там, в кругу танцующих. Но вокруг него по-прежнему продолжались неспешные беседы, слышался легкий смех, играла музыка, шелестели юбки танцующих дам.
Их общее движение длилось лишь миг, но этот миг заставил сердце Анатоля кровоточить. Доколе они будут мучить его? Он вспомнил ту ночь, когда Марина отдавалась ему со всей страстью, на которую была способна, и чуть не застонал. Они снова были с тех пор только вдвоем с их супружеской постели, он доподлинно это знал, ведь той вспышки страсти более не повторялось. Она снова была закрыта для него, как бы нежен он не был с ней, как бы ни выражал свою страсть. И это приводило его в отчаянье.
Потому как Анатоль заметил то, что появилось в тот короткий миг, когда руки Марины и Сергея прикоснулись друг к другу, в глазах его жены. То, что он так и не сумел вызвать за эти годы.
Желание. Это было ничем неприкрытое желание, будь все проклято!
Как бы ему хотелось сейчас схватить ее за волосы и ударить ее! Выбить из ее головы раз и навсегда мысли о другом мужчине! Но Анатоль знал, что даже если он всю излупит ее, она никогда не сможет забыть Сержа, и это доставляло ему почти физическую боль. Он повернулся к проходившему мимо лакею с подносом в руках и буквально выхватил бокал, одним глотком опрокинул в себя го содержимое. Ну, что ж, он наберется терпения и подождет. Не могут же они любить друг друга столько времени, не имея возможности питать свои чувства!
Анатоль наблюдал за ними пристально весь вечер — и во время бала, и за ужином. Он подмечал каждый раз, как они находили друг друга глазами среди толпы всякий раз, когда полагали, что никто не видит направления их взглядов. Пару раз они все же встретились взорами, и Анатоль видел, насколько прочна меж ними их связь, словно они чувствовали друг друга на расстоянии, словно могли общаться одним выражением глаз, не произнося ни звука.
В ту ночь Анатоль снова посетил спальню жены по возвращении в особняк Ворониных. Он ласкал ее с удвоенной страстью, словно желая стереть из памяти Марины малейшее напоминание о ночах с Загорским. Он приказал жене не закрывать глаза, чтобы видеть в них свое отражение, чтобы знать, что в постели их не трое, а только он и она, чтобы она осознавала, кто целует ее плечи и грудь.
На следующее утро Анатоль был свободным от службы и решил последовать словам Сергея и поговорить с ним начистоту, обо всем, что стояло сейчас меж ними, что мешало им снова стать теми Сержем и Анатолем, что были ровно четыре года назад. До того, как любовь к одной женщине вошла в их жизни.
Вскоре к дому подъехал Загорский на своем верном вороном, который всегда вызывал восхищение у Анатоля. Они встретились прямо у крыльца особняка, пожав друг другу руки. Ранее они бы шутливо стукнули бы в плечо один другого да перекинулись бы шутками. Теперь же они держались, как хорошие знакомые, и это не могло не огорчать обоих.
Уже садясь в седло, подведенной ему конюхом лошади, Анатоль поймал взгляд Сергея, направленный на окна второго этажа, в одном из которых, не скрываясь за занавесями, стояла Марина. Он кивнул ей сдержанно, и она ответила ему таким же сдержанным коротким кивком, но Анатоль видел, как они смотрят друг на друга, и в нем всколыхнулась злость. Он вскинул руку и послал Марине воздушный поцелуй, счастливо улыбаясь, словно, ничего сейчас не заметил в происходящем во дворе, и послал лошадь легким аллюром со двора, не оборачиваясь назад.
Сначала они ехали молча, аккуратно объезжая многочисленные экипажи и встречных всадников, то и дело раскланиваясь со знакомыми, которые провожали их любопытствующими взглядами. Затем в парке, после минутного молчания, Анатоль все же решился нарушить начинавшую тяготить его тишину: