— Оui, bien sûr, — иронично ответила той Лиза. — Она мне пока нужна.
Лиза быстро открыла книгу и, прочитав несколько строк, довольно заулыбалась.
— Иногда бывает не вредно узнать, что приготовила тебе судьба, верно? Ах да, ты же у нас не веришь во все гадания. Ты же у нас ученая! Может, все-таки глянешь?
— Я знаю, что уготовано мне. Более знать не надо, — отрезала Марина.
— Но все же? — настаивала Лиза. — Мне вот, например, любовь суждена. Послушай только.
Лиза прочитала вслух эти строки и протянула книгу сестре, насмешливо улыбаясь:
— Рискнешь? Или все же боишься? А вдруг тебе суждено что-то страшное? А? Вдруг твой жених увлечется другой? Помолвка расстроится. Или вдруг он будет тебя поколачивать в браке, как своенравную супругу?
Марина с силой выхватила из рук сестры книгу и, глядя прямо в той глаза, раскрыла ее прямо на середине.
— Первый стих? — спросила она у Лизы и сама себе же ответила. — Пусть будет первый. Первые два четверостишия. Все по-честному.
Она опустила глаза в книгу, и Анна Степановна даже со своего места в небольшом отдалении от окна, у которого стояли сестры, увидела, как моментально побледнела Марина. Лишь ставшими изумрудными глаза темными пятнами выделялись на ее лице.
Женщина поспешила подойти к сестрам и аккуратно взяла из рук старшей дочери книгу, стараясь пальцем заложить нужную ей страницу.
— Что раскудахтались, как куры? Брысь отсюда все! — Анна Степановна слегка подтолкнула Марину, приводя ее в чувство. — Марина, не стой столбом! Вернись к работе. Кто будет приданое готовить за тебя? К сроку не уложишься.
Прогнав дочерей к работе, женщина украдкой заглянула в книгу, желая знать, что вызывало столь странную реакцию Марины.
— И это читает мое дитя? — рассердилась Анна Степановна. — Оленька, подойди сюда. Пошли в вашу спальню и сейчас же покажешь мне все книги, что ты читаешь. Все, слышишь! До одной. А это, — женщина показала книгу дочери. — Это я забираю. Мала еще про любовь читать. И что за нравы нынче — еще молоко на губах не высохло, а все туда же! Любовь, любовь!
— Маменька, но это же Бернс, — начала было Оленька, но резкий жест матери заставил ее прерваться. — Да, маменька.
Уходя, Анна Степановна обернулась в дверях и взглянула на дочерей, занятых рукоделием — Софи вышивала небольшую картину, а старшие готовили постельное белье в приданое Марине, нанося на него инициалы молодоженов.
Но сейчас лишь средние дочери были заняты вышивкой. Марина же сидела неестественно прямо, устремив взгляд в никуда. Она выглядела такой печальной, такой опустошенной, что у женщины на мгновение сжалось сердце. Как и предполагала Анна Степановна, глупая влюбленность ее дочери в Загорского приносила той только боль и тоску.
Мечты мечтами, а реальная жизнь совсем иная, и чем быстрее поймет это ее дочь, тем лучше. Не всегда мы получаем желаемое, а если и получаем, то не всегда желаемое идет нам на пользу.
Анна Степановна вдруг вспомнила о тайной переписке Марины и рассердилась. Не играй со мной, деточка, подумалось ей. Я легко переиграю тебя, чтобы ты ни придумала. Молода еще интриговать.
Ты моя дочь, а значит, должна поступать так, как я хочу, как будет лучше для всех. И я, как твоя мать, направлю тебя на этот верный путь, любыми средствами, даже обманом и интригами, ах, прости Господи меня, грешную.
Анна Степановна украдкой перекрестилась и вышла из диванной.
Тем же вечером Марина, перешагнув едва порог своей спальни, упала в угол перед образами на колени и принялась неистово молиться, шепча еле слышно слова молитвы. Агнешка, готовившая в то время постель, покачала головой. Ей было очень жаль свою касаточку, она вся испереживалась в последнее время. Вона, какие круги под глазами! А как похудела!
Шепот Марины становился все громче, то и дело перерываемый всхлипами, и Агнешка поняла, что конец молитвам близок. Он всегда был один — девушка сейчас захлебнется в тихих рыданиях, а она сама с трудом опустится рядом с ней на пол и будет успокаивать ее.
Вот уж негодник! Оставил ее сердэнько одну-одинешеньку и ускакал на край света. А Марише тут и остается только сидеть у окошка да думу думать, как сделать так, чтобы и всех обмануть, и ей покойно при этом чтоб было. Да только не бывает так!
До уха Агнешки донеслись умоляющие слова Марины:
