Спустя полтора часа он уже был в имении, принадлежавшем ранее графу Ланскому. Он не стал заезжать в усадьбу и представляться новым хозяевам, оставив это напоследок, а сразу же повернул к церкви, стоявшей на расстоянии полверсты от усадебного дома. Там, за церковной оградой, хоронили представителей семьи Ланских, прямая ветвь которой оборвалась с уходом старого графа. Именно там лежала сейчас Натали.
Сергей сразу же нашел ее могилу. Мраморный ангел на коленях, со сложенными крыльями, в горе простирающий ладони к небу. Четверостишие на итальянском языке.
Сергей опустился на колени прямо в талый снег, совершенно не обращая внимания на то, что колени тут же стали мокрыми. Он чувствовал, как к горлу поднимается откуда-то из глубины комок невыплаканных слез. Натали была единственным человеком, который искренне и совершенно беззаветно любил его. Она выполнила его последнюю волю — передала его письма адресатам, подчас даже с боем, совершая невозможное. Она носила по нему траур почти год, в то время как его супруга…
«Как истинный твой друг тебе говорю. Бросай ты пить уксус по утрам. Право слово, Натали, скоро твоя кожа будет уж transparente[265], как оконное стекло», — шутил он тогда, даже не ведая, что его слова окажутся своего рода пророческими. Сергей запрокинул голову вверх, стараясь удержать слезы, посмотрел в ярко-голубое весеннее небо. Где-то там, в облаках, теперь душа Натали…
Краем глаза он заметил женскую фигуру, появившуюся в калитке церковной ограды. Он быстро перекрестился, поднялся с колен, отряхнувшись от пожухлой прошлогодней листвы, и повернулся к нарушительнице его уединения. Женщина испуганно отпрянула от него в первый миг то ли от неожиданности его движения, то ли от его вида. Сергей невольно усмехнулся при этом, приподняв правый уголок рта. Привыкай, брат, теперь такая реакция будет вечно сопровождать твое появление в людях.
Женщина отвела глаза, опушенные почти белесыми ресницами, в смущении краснея до самых ушей та, что ее веснушки стали почти незаметны на коже.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, я не хотела нарушить ваше уединение. Только не здесь, — пролепетала она, неловко теребя ленты своей шляпки, обитой беличьим мехом.
— Вы его не нарушили, я уже собирался уходить, — ответил ей Сергей и наклонил голову, представляясь. — Князь Загорский Сергей Кириллович.
— Да-да, я знаю, — кивнула женщина. — Дворовый сказал мне, что на кладбище поехал всадник, а я слыхала о вашем возвращении. Я поняла, что это вы…
— А вы, я так понимаю, нынешняя хозяйка имения?— спросил Загорский, подавая той руку. Женщина приняла ее, смущаясь, и они вместе направились к выходу, где за оградой их ждали вороной конь и небольшой двухместный экипаж, на котором прибыла сюда женщина.
— Ох, прощу прощения, — опять вспыхнула она. Она слегка приостановилась, словно желая представиться по правилам, но Загорский не дал ей такой возможности, крепко удерживая ее руку своим локтем. — Краснова Ольга Пантелеевна. Мой муж, отставной майор Краснов, вступил недавно в права наследства. Он был двоюродным племянником сестры покойного графа, так получилось, что самым близким родственником по крови. Он сейчас уехал в Москву, по делам.
Загорский довел ее до коляски тем временем, и она замолкла, осознавая, что говорит немного лишнего. Он помог ей сесть в экипаж, предупреждая помощь кучера, с которым она приехала. Затем хотел было откланяться, так как хозяевам он уже представился, а оставаться долее тут желания не было, но Ольга Пантелеевна вдруг схватила его за рукав, тут же снова заливаясь краской до ушей.
— Не желаете ли заехать на чашку чаю, ваше сиятельство? — она запнулась, но тотчас продолжила, смущаясь. — Мне есть, что передать вам. Некая вещь покойной графини Ланской.
Заинтригованный Сергей согласился и направился верхом вслед за коляской в усадебный дом. Там его провели в небольшую, но уютную гостиную, где в камине ярко горел огонь, а на небольшом столике в мгновение ока, по звонку барыни, сервировали чай с закусками. Выпить чашку горячего чая в кресле у огня было поистине наслаждением, особенно перед дорогой.
Разговор за чаем совсем не клеился. Ольга Пантелеевна переехала в имение из Рязани, где и вышел в отставку ее муж, посему общих знакомых у них не было, а Сергей давно не был в приличном обществе и отвык от пустой светской беседы. Когда они обсудили погоду и будущие урожаи, темы были исчерпаны, и воцарилось молчание. Тогда хозяйка поднялась и вышла из комнаты, извинившись. Вернулась же она с толстой тетрадью в руках.
