Как это вытерпеть, как? Сегодняшний вечер так прекрасно начался, и вот как ужасно закончился! Анатоль никогда не сумеет подавить в себе злость и ревность, мучающую его каждый раз, как он видит их с Мариной рядом. Сергей помнил, что его друг рос в семье, где сама атмосфера в доме была пропитана нелюбовью, и этот страх быть отвергнутым тот никогда не сможет побороть. А значит, каждый раз он будет вымещать свои обиды на том, до кого сможет дотянуться. На ней.
Значит, Сергею надо сделать что-то, что смогло прекратить эти приступы ревности, свести их на нет. Но что? Уехать из Петербурга? Невозможно, он привязан к полку. А перевода на Кавказ он также ни за что не сумеет получить. Быть может, дуэль или другой проступок? Но нет, дразнить государя не следует, итак далеко не в фаворе.
Быть может, жениться? Сергей глубоко затянулся, а после с наслаждением выпустил струю дыма в воздух. О Боже, остается только это! Жениться…
Внезапно на его плечо опустилась рука, и он, даже не поворачивая головы к вошедшему в его спальню, произнес:
— Пошто не спите, grand-père? Уж скоро рассветет.
— А ты, Сережа? — Матвей Сергеевич тяжело опустился на кровать за спиной внука. — Снова, поди?
— Это табак! — бросил Загорский. — Просто табак.
— Да я не об том! — Матвей Сергеевич пристально посмотрел на стеклянный сосуд, словно там, на дне, хотел найти ответ на вопросы, мучающие его внука. — Доколе мучить себя будешь? Отпустил, так отпусти, другого пути нет.
— А если я жалею, что отпустил? Что пошел у нее на поводу? — вдруг вскинулся Сергей. — Я думал, он будет любить ее, будет заботиться о ней. Но любовь его злая, жестокая. Такая любовь и убить способна. А я бессилен, я просто бессилен что-либо сделать. Бессилен защитить ее. Что мне делать, grand-père?
— Борись, — тихо сказал старый князь, и Сергей вздрогнул от решительности, что прозвучала в голосе деда. Тот сжал его плечо и повторил. — Борись за нее, не уступай. Ежели так сильна твоя любовь…
— Но это значит…, — Загорский не договорил, и дед кивнул ему, соглашаясь.
— Пусть будет, как суждено. Я ни слова не скажу против. Знать, судьба такая, а супротив судьбы не попрешь, Сережа. Такова судьба…
Стук копыт по брусчатке мостовой за распахнутым окном вдруг разбудил его, вырвал из глубокого сна, в которое он провалился нынче ночью. Просто сон, без видений и грез. Обычно про такие говорят, что тело в это время отдыхает, но он чувствовал себя сейчас таким разбитым.
Анатоль приподнялся на локтях и огляделся. Это небольшое движение отдалось такой дикой болью в голове, что он чуть не застонал. Во рту у него пересохло, слегка мутило. Боже, давненько он не чувствовал себя так, словно его колотили всю ночь!
Эта мысль вызвала в голове Анатоля воспоминания о вчерашней ночи, и он нахмурился, огляделся. Он был в спальне супруги, но самой ее рядом не было, ровно, как и в комнате, понял, осмотревшись. Анатоль быстро поднялся с постели, обвязав вокруг бедер покрывало. Где она, черт возьми?
Марина была в кабинете. Забившись с ногами в кресло, укутавшись от ночной прохлады в плед, она спала. Ее кудри золотом рассыпались по пледу и спинке кресла. На левой скуле синел след от его ударов нынче ночью, когда он так жестоко вымещал на ней свой гнев. При виде этого у Анатоля задрожали руки. Она была такой хрупкой, такой слабой! Как он мог поступить так с ней?
Анатоль протянул руку и аккуратно отвел прядь волос с ее лица, пропуская сквозь пальцы шелк волос. Он вздрогнул от неожиданности, когда Марина вдруг распахнула глаза и резко выпрямилась, увидев его рядом. Он заметил, каким холодом повеяло от нее, и тут же бухнулся на колени перед ее креслом, хватая ее ладонь.
— Прости меня, милая, прости! — глухо прошептал он, прижимая ее руку к своей щеке и к губам. — Я не ведал вчера, что творю. Ревность, глупая ревность затмила мой разум. А вино сделало свое дело…
Марина молчала, просто смотрела на него, и он без труда прочитал отчужденность и осуждение в ее глазах. Но руки, тем не менее, не отнимала, просто сидела безвольной куклой.
— Я прошу тебя понять меня, — продолжил он. — Мне так тяжело сейчас… Видеть вас двоих так близко друг к другу, знать, что между вами было… что ты любишь его до сих пор. Тяжело. Я знаю, что ты никогда не давала мне надежды на то, что твои чувства изменятся, что сам выбрал то, что имею сейчас. То, что случилось вчера… Мне нет оправдания… Я не знаю… не знаю, как это произошло.
Он запутался в словах, сбился и замолчал, только прижал ее руку к своим губам, отчаянно пытаясь достучаться до нее, как делал это раньше. Марина же молча смотрела на него таким взглядом, что он не выдержал, уткнулся лицом в ее колени, скрывая в складках пледа жгучие скупые слезы раскаяния.
— Я так надеялся, что мы сможем начать все сначала, как ранее, до того, как он вернулся, — глухо говорил Анатоль. — Мы ведь были так счастливы вместе. И ты как-то сказала тогда, что могла бы полюбить меня…
Вдруг Марина резко поднялась, и он не стал ее удерживать, отпустил ее руку. У самых дверей в спальню она, не оборачиваясь, проговорила:
