— Le refus des louanges est un désir d'être loué deux fois[358], — улыбнулся Сергей, наклоняясь к княгине и целуя той руку. — Потому я не буду спорить с вами. Только скажу одно — восхищение моими действами таких очаровательных дам придает мне силы покорять любые вершины. Все мои свершения нынче — лишь pour les beaux yeux[359], что наблюдают за игрой.
Княгиня рассмеялась от души, запрокинув голову назад.
— La galanterie de l'esprit est de dire des choses flatteuses d'une manière agréable[360]. Ступайте прочь, polisson, а то совсем задурите нам, бедным, голову своей лестью и своими чарующими глазами.
Загорский в последний раз склонился перед дамами и легкой трусцой вернулся обратно на площадку к остальным игрокам.
— Да уж отрадно поймать сердце такого в свои силки да трудно, — проговорила княгиня, глядя ему вслед. — А удержать еще сложнее, вестимо.
Марина же старалась не смотреть в ту сторону, делая вид, что обнаружила в своей перчатке какой-то огрех и сейчас его внимательно разглядывает. Она даже не заметила за этим действом, как к ним присоединились несколько дам, занявших свободные места в креслах. В числе них пришла и madam Соловьева, что сейчас принялась выказывать свое беспокойство по поводу сегодняшнего вечера:
— Подумать только — mascarade! Борис Николаевич такой затейник! Ведь тут присутствуют и невинные девушки, а нынче mascarade!
— Да что случится с их невинностью-то? — запальчиво воскликнула княгиня Голицына. — Чай, голова-то есть на плечах! А если нет, то нет тут ничьей вины, кроме их собственной. Да и сама-то, знала, куда дочь везешь, кузина. Нечего сейчас стенать попусту, — княгиня улыбнулась, видя, как очередной игрок отбил мяч, запустив его далеко в кустарники. — Ах, mascarade! Сколько всего происходит во время этого действа! Ведь скрыв свое лицо и имя, человек способен на любое безрассудство, таково свойство его натуры. Благодатное действо для сбора воспоминаний, кои потом будут тешить сердце, весьма благодатное! — она встретилась глазами с Мариной и незаметно для окружающих подмигнула той. — Это я вам верно говорю!
Марина ступила в залу и на пороге огляделась, немного отогнув краешек домино, затруднявшего ей обзор. И почему так несправедливо распорядилась судьба — мужчины могут похвастаться любым оригинальным маскарадным костюмом, а вот женщинам суждено выделиться из толпы только цветом и украшениями домино да маской на лице? И вот сейчас по зале прохаживались в ожидании полонеза, открывавшего бал: многочисленные домино самых разных цветов — от самых ярких (замужние дамы) до нежно-пастельных, выдавших девиц с головой, арапы в замысловатых тюрбанах, рыцари в доспехах (интересно, как обладатели этих костюмов будут вести даму в танце?) и другие персонажи из самых разных сказаний и стран. Впрочем, немало было мужчин, которые были одеты во фраки и мундиры, которые отличались друг от друга только оригинальными масками, этой дани сегодняшнему маскараду.
Марину легко тронул за локоть стоявший тут же, в дверях залы, лакей и показал на корзину, что держал в руках. Она была полна самых разных цветов. Гостьи Юсуповых были предупреждены о том, что перед началом бала должны будут выбрать себе цветок и сохранить его в течение всего вечера. Подразумевалась игра по выбору кавалеров на ужин par les caprices du destin[361], посему некоторые чересчур уж осторожные маменьки, пришедшие сюда с дочерьми, запретили тем принимать участие в этой забаве — не приведи Господь, очарует за ужином ее несмышленое дитя какой polisson без копейки в кармане.
Марина наклонилась к корзине, но ее тут же остановил за локоть арап в белом тюрбане, украшенном алым пером.
— О, divine[362], позволь выбрать для тебя прекраснейший из цветов, который только подчеркнет твою красоту, сокрытую этой маской, — галантно предложил кавалер, но лакей остановил его:
— Прошу прощения, сударь, но цветок должна выбрать только дама. Мужчинам не дозволяется при выборе быть.
— Ah, les mystères, les mystères![363]— арап быстро поклонился Марине и затерялся среди остальных масок, а лакей протянул ей корзину с цветами, над которой Марина на мгновение помедлила, делая выбор среди этого цветастого и ароматного великолепия. Тут были и розы, и камелии, и синий василек, и невинная ромашка, и даже экзотический цветок из теплиц — орхидея. Маринина рука сначала коснулась маленького букетика из цветов чубушника, но потом она поменяла свое мнение. Она уже не отождествляла себя с этими белыми цветами, похожими на саму невинность, ей внезапно захотелось чего-то яркого и вызывающего, чего-то более женственного и страстного.
— Позвольте пособить вам, — второй лакей шагнул к ней и помог закрепить на руке шнурок, к которому был прикреплен цветок, ярко-алый, словно кровь, в тон платья и домино Марины.
