— Никто не слышал, потому что от этого бренчания способны лишиться рассудка даже самые непривередливые слушатели вроде Вииво. Нет, в исполнительстве я полностью бездарен. Но как-то раз мне довелось услышать твою игру. Еще в Хогвартсе. Гриффиндорцы готовились к Рождественскому балу и я… видел тебя за школьным роялем. Вспомнишь, что тогда играла?
— Конечно. Это Рахманинов. «Элегия». Она слишком печальна для Рождества. Но в тот год я…
Она осеклась. Драко остановился так близко, что теперь, замолчав, она чувствовала его теплое, слегка сбившееся от быстрой ходьбы дыхание. Вздрогнув, она рефлекторно шагнула назад, понимая при этом весьма странную вещь: ей было совершенно не противно стоять рядом с Малфоем, а еще… еще от него невероятно приятно пахло мятным леденцом и самой обычной пеной для бритья, такой же, как пользовался ее собственный отец.
— Ты действительно хочешь, чтобы я сыграла? — она постаралась как можно скорее прервать молчание.
— Да.
— Сто лет не садилась за рояль, пальцы, наверное, одеревенели уже.
— Ты наглая обманщица, — раздалось вдруг над ухом строго. — Говоришь, что не играла сто лет. Не верю. Выглядишь всего на девяноста девять.
И она засмеялась, беспечно и заливисто, и смех этот эхом зазвучал в огромном зале, приспособленном под библиотеку. С удивлением она услышала, как с ее собственным смешивается чужой. Чуть менее громкий. Незнакомый. Мужской.
Они провели в библиотеке несколько часов, и сначала он просто, молча, слушал ее игру. Долго. До тех пор, пока она, смущаясь, не призналась, что весь ее репертуар «Который-я-играю-более-или-менее», был исчерпан. После этого Драко приказал Вииво подать чай, за которым долго и восторженно рассказывал о своих книгах и показывал их, приманивая заклинаниями с полки то одну, то другую. Там, где Гермиона видела лишь поля выпуклых точек, под пальцами Драко разворачивали цветные веера целые миры, и он с удовольствием пересказывал ей прочитанное. И тогда нечаянная мысль посетила ее голову. Будто в тот миг они будто поменялись ролями, и он ведет ее, незрячую, по мирам своих фантазий.
В библиотеке Драко оказалось множество нечитанных ею книг, которые она поклялась самой себе прочесть, как только представится возможность. Рассказывать и интриговать Малфой умел, живописуя рыцарские поединки и заморские путешествия вымышленных магглов. И в тот вечер Гермиона сделала для себя еще одно новое странное и глупое открытие, коими были переполнены все дни, проведенные в поместье Малфоев. Она поняла: несмотря на то, что Драко по-прежнему не казался ей привлекательным внешне, ей ужасно не хотелось прощаться с ним. Но когда где-то за толстыми стенами библиотеки часы пробили половину третьего ночи, Малфой, спохватившись, предложил проводить ее.
Она согласилась и пожалела лишь о том, что сказать ей, по большому счету нечего, кроме вежливого: «Доброй ночи», после которого их лица разделило деревянное дверное полотно.
За завтраком он выглядел значительно лучше и даже отметил, что на этот раз видит, что у нее распущены волосы, и что одежда на ней в это утро серая.
— Почему такой мрачный цвет? — поинтересовался он.
— Не знаю, просто так захотелось, — ответила она, недоуменно разглядывая модное меланжевое платье.
— Знаешь о чем я сегодня подумал?
— Нет, ты же знаешь, что я прогуливала уроки Прорицания в школе, а с легилименцией у меня не ладилось никогда.
— Хорошо, не буду заставлять тебя гадать. Но я хотел бы вновь пригласить тебя в одно место.
— Хорошо, — с готовностью согласилась она. — У тебя есть еще одна библиотека?
— Не смешно. Впрочем, у меня слишком хорошее настроение, чтобы обижаться. Просто это место… куда я хочу пригласить тебя. О нем знаешь только ты.
— Я?! — воскликнула Гермиона удивленно.
— Ну да. А что тут такого? Не могу же я знать, где стоит то самое здание, которое ты купила. Но я хотел бы посмотреть и знать.
— Зачем? — ледяная нотка кольнула собственный слух, но Малфой, будто не замечая, продолжил.
— Затем, что ты сказала, что денег, которые заплатит отец, не хватит, чтобы покрыть все расходы. Я хотел бы побывать там.
Она не увидела причин отказать, хотя отчаянно пыталась найти их. Например, озвучив запрет Нарциссы покидать пределы поместья. На это замечание Драко лишь устало отмахнулся.
— Мама не хочет, чтобы я посещал места большого скопления магов. Например, Косой переулок. Мое появление там вызвало бы разговоры, а с некоторых пор мать и отец не жаждут привлекать к нашей семье излишнего внимания. Думаю, если мы будем соблюдать некоторые предосторожности, то останемся незамеченными.
Восторг юноши не вызывал ответного чувства у Гермионы, и она с удовольствием поискала бы еще причины для отказа, но пауза слишком затянулась, а легкая улыбка и напряженность ожидания в позе Малфоя подействовали обезоруживающе.
— Ну, хорошо… — сказала она без особого энтузиазма. — Можем отправиться сразу после завтрака. Дом стоит не в самом населенном квартале, поэтому не вижу смысла прятаться, если ты действительно хочешь посетить это место.
— Хочу, — с жаром ответил Драко.
