Когда убедился, что нам ничего не угрожает, стал осматриваться. На большой пентаграмме все Знаки поломаны или затёрты. Похоже, обратной дороги нет. А точнее никакой отсюда нет, всё сломано вандалами. Вот только с какой целью⁈
— Мы в Жон! Наконец, я дома! — Восторженно воскликнула Айлин. Видимо, почувствовала, ибо мы пока ещё в замкнутом пространстве дышим пылью.
Или… знала!
— То есть Нелли к вам и перенеслась, так? — Спрашиваю с нажимом.
Кивнула.
— И чего молчали? Нахрен все эти свистопляски? Столько невинных вампиров погубили. Алкоголя зря выпито, баб переплясано. Можно было сразу к вам и лететь.
— Нет, ты не понял, — заговорила взволнованно. — Что Нелли в моём мире доказано как раз–таки нами. Учитель не знал. По крайней мере, наверняка.
— И что дальше?
— Надо выбираться, здесь опасно. Если это та голова Титана, о которой я думаю, скоро сюда нагрянут регекты.
— А у вас их сколько, этих Голов?
— Две. Ты удивишься, когда увидишь вторую, поверь.
Выходит, я со своей теорией по перемещениям немного не угадал. Здесь скорее работает вариант перемещения от башки к башке. Интересно, откуда здесь такие гигантища⁈ В журнале Центра об этом ничего. Хотя и не мудрено, пока переваришь все тонны информации с передышками на сон, лет десять пройти должно.
Настроением Айлин буквально расцвета, несмотря на то, что у неё чуть не лопнули глаза, и она не задохнулась угарным газом. А так её знатно потрепало: волосы в пепле, нос в копоти, мешки под глазами выраженные, белки в красную сетку. Ей бы поспать.
— Надо торопиться, нас скоро почуют, — спохватилась подружка и зашевелилась сама.
К дырке пошла. И встала угрюмо.
— Что? — Насторожился и подошёл следом.
— А я и забыла, что она затоплена, — прокомментировала вздохнув.
Метров на двадцать ниже в полумраке вода плещется. А выше из поперечных отверстий и доносится шум волн. Ну и собственно весь скудный свет проникает.
Дал пять минут на раскачку, обхватил подружку, которая больше вообще не рыпается. Вырастил турбины и стал аккуратно спускаться до первого тоннеля. По нему уже дальше пешком пошли на скудный свет и шум. Вышли из центральной башни, оказавшись в заполненной полости. Даже не вооружённым глазом виден свет от костров в балконных переходах на некоторых этажах, вплоть до уровня воды. По два, по три грузных силуэта сидят, греются.
— Выходит, мы так и не отбили этот сектор Архипелага, — зашептала Айлин живенько. — Проплывём через глаз, пока темно.
— Уверена?
— Да, регекты не должны знать о тебе, особенно здешние постовые.
— Ну ты страстей и нагоняешь, — критикую.
— Регекты опаснее твоих вампиров, намного опаснее. С ними лучше не связываться без необходимости. Особенно нам с потерянными силами после боя.
У меня и самого нет желания сейчас врываться с мизерным резервом против неизвестного пока врага.
— Хорошо, давай валить, — соглашаюсь. — Но ты плавать–то умеешь?
— Поверь, лучше тебя. Я родилась у моря.
Возвращаемся к большому вертикальному тоннелю. Айлин облачается в чешуйчатую броню, теперь походящую эластичностью на акваланг. Шлем окутывает сплошной со стеклом посередине, где один глазища теперь и видно. Первой спускается в воду и сразу ныряет. Закатав голову в золотую броню, ныряю и я. В отличие от дизайнерского акваланга подружки, у меня полный самопал — башка в шарике, где весь кислород. И его хватит ненадолго.
Вот только Айлин это не волнует. Погребла выращенными ластами, как амфибия, действительно быстрее меня. Понеслась вниз и завернула в первый тоннель. Побарахтался за ней. Можно было движки врубить, но по синему свету меня сразу и вычислят.
В тоннеле у меня выработалась фобия. Потому что он показался мне бесконечным. И чем дальше плыву, тем меньше шансов вернуться в случае необходимости. Наконец, выплыли в тёмное пространство, вырываясь в самую настоящую бездну. Думал, подружка потеряется. А нет, несётся в сторону затопленной глазницы на выход. Хотя, тут и не заблудишься, если уже здесь или в подобном месте был.
Если у вампиров долетели в два счёта, то здесь ползём, как улитки. И вскоре я уже начинаю нервничать. Ласты ращу шире, гребу живее и только так догоняю пластично и грациозно двигающуюся напарницу.
До глазницы и подавно не получается доплыть, спазмы пошли. Вверх стремительно погрёб. И долго, сука, поверхность не появляется. Вырываюсь со всплеском, вдыхаю болезненно и шумно. Только после соображаю, что изрядно нашумел! Метрах в тридцати выше балкон, откуда свет бьёт. Оттуда шевеления и пошли.
Пришлось затаиться. И чуть сердце не упало, когда рядом подружка почти без шумно возникла.
— Что не так? — Прошептала из полуоткрытого шлема и вверх посмотрела. — Замри.
Ага! Попробуй тут не двигаться, когда ласты работают, чтоб на поверхности держаться.
Морда с клыками нижними высунулась из–за перил с факелом! Тьфу ты, это ж зелёный орк! Рожа очень уж напоминает. Вот те и регекты.
Затаив дыхание, ждём. А он нихрена и не видит. Дальше уходит.
— Нельзя задерживаться, — слышу от Айлин, которая ныряет снова.
