— Приносить честь и славу вашей империи, вашему обществу и имени вашего отца — это нечто большее, чем быть безмозглым убийцей. Искусное убийство — это искусство, и нет большего удовольствия, чем наблюдать, как умелый убийца расправляется со слабаком. Ничего… кроме искусства спаривания.
Несколько юношей усмехнулись.
— Я говорю не о том, чтобы валяться с самкой, тупые таваки! — рявкнул Хиреа, используя название полевого животного, известного своей гиперсексуальностью и невероятной глупостью.
Теперь на лицах некоторых воинов появилось недоумение. Несколько человек уже имели самок во время Сокрытия — это был один из признаков, что юноша приближается к времени испытаний. Когда конкуренция среди скрывающихся мальчиков становилась слишком жестокой, их матери пытались вернуть их в владения отцов.
Хиреа усмехнулся:
— Есть ли среди вас те, чьи матери вернулись с вами в крепость, замок или поместье вашего отца?
Два молодых воина подняли руки.
Хиреа указал на поднявших руки:
— Им повезло. У них умные матери, равно как и сильные отцы. Их матери были незабываемы. Их отцы пожелали их возвращения, возможно, чтобы зачать ещё одного сына. Некоторым из вас пришлось напоминать отцам, кем была ваша мать. — Он покачал головой. — Природа дасати такова, что идеальные пары редки, но они желанны, не только ради превосходного потомства, но потому что такая пара делает жизнь мужчины… терпимее. Приятнее.
Он сделал жест в сторону стоящего рядом воина:
— Это Ункарлин, всадник Кровавой Стражи. — Повернувшись к нему, спросил: — Сколько выживших сыновей и дочерей в твоём доме?
— Я третий сын и пятый из семи детей.
— От одной матери?
Ункарлин склонил голову в подтверждение. Несколько молодых воинов ахнули. Два или даже три ребёнка от одних родителей — редкость, но семь! Это было подвигом!
— Так рождаются династии! — прогремел Хиреа. — Когда твои сыновья убивают врагов, захватывают добычу, богатства, поместья — к семье приходят Ничтожные и новые всадники! Семья этого человека — часть силы Кровавой Стражи. Вспомните своих отцов. Сколько родичей сражается рядом с ним?
Он резко повернулся к Валко:
— Сколько дядьёв и кузенов числится в твоём Садхарине, Валко?
За те недели, что Валко провёл с отцом перед обучением у Хиреа, он успел изучить свою родословную.
— Мой отец — старший в Садхарине, Хиреа! У него есть младший брат и четверо двоюродных родичей среди всадников. От них у меня двадцать семь кузенов и шестнадцать младших родичей.
— Сколько всего всадников в Садхарине?
— Девяносто семь, из них пятьдесят лордов.
— Из пятидесяти лордов Садхарина сорок девять приходятся Валко роднёй! — Хиреа окинул взглядом зал. — Крепче уз не бывает!
Но чтобы создать такую силу, чтобы иметь такую мощь за спиной, вы должны мудро выбирать, с кем делите ложе, юные глупцы! Бывают женщины, по которым вы будете томиться до боли, но они — пустая трата времени и семени. Даже если зачать могучего сына с Ничтожной, он всё равно рождён Ничтожным. Если взять сына от воинского рода, но слабого, без влиятельных покровителей и кровных уз, что выиграешь? Ничего. Они пристроятся к вашей линии, но потянут вас вниз.
Вам нужно искать равных. А если вы достаточно умны, если в вас есть нечто особенное, — тут его взгляд будто специально остановился на Валко, — то стремитесь выше. Любой, кому удастся разделить ложе с родственницей Караны, даже самой уродливой самкой на свете, должен сделать это. И если удержите её, пока она не понесёт, молитесь, чтобы ребёнок стал воином первой величины. Тогда ваши связи заставят врагов трепетать при одном упоминании вашего имени.
— Только так вы сможете подняться над политикой своей нации, даже над политикой всего вашего мира, и стать силой во всех Двенадцати Мирах. — Хиреа сделал паузу, видя, как внимательно его слушают молодые воины. — Но всё начинается с понимания, что спаривание — это искусство.
«Теперь воины были готовы воспринять своё следующее задание», — подумал Валко. Он делал вид, что слушает с таким же интересом, как и остальные, но ничего из сказанного Хиреа не было для него новостью. Его мать часами говорила с ним на эти темы.
Он знал, что тратить время на самку любого ранга ниже его собственного — верх глупости, разве что для привязывания вассала, возможно, лорда без выживших сыновей, ведь земли и скот ценнее сыновей из низших домов. Но он сосредоточится на том, чтобы подняться в статусе. Он знал, что мать ожидает от него быстрого прогресса: за десять лет стать лордом Камарина, а за двадцать — иметь могущественных сыновей с прочными связями среди влиятельных домов.
Валко понимал лишь часть материнского плана. В том, что у неё был план, он не сомневался, что она не воспитала бы дурака. Он знал, что где-то, когда-то она снова откроется ему, и тогда он узнает истинную цель своего обучения.
