Король кивнул, взял один кошелёк и вручил Джомми, затем остальные — Таду и Зейну.
— Вашу годовую ренту можно будет получать в королевской казне в этот день каждый год.
Мальчики онемели. Сто ролдемских суверенов стоили больше трёхсот обычных золотых в Долине Грез, где они выросли. Это был доход, сопоставимый с доходами мельника Ходовера из Звездной Пристани — самого богатого человека, которого знали Тад и Зейн. Джомми и вовсе не знал никого, кто получал бы такие деньги. В тот же миг всех троих осенило: они стали богачами!
Король сказал:
— Ступайте, наслаждайтесь вниманием. Сегодня вечером вас ждёт возвращение в университет, а монахи, насколько я знаю, не слишком впечатляются титулами и богатством.
Юноши поклонились и отступили на шаг, затем развернулись и растворились в толпе. Серван и Годфри присоединились к ним, пока Гранди подходил к пятерым.
— Гранпри? — спросил Тад.
Гранди пожал плечами.
— Имя прадеда по матери. Меня не спрашивали.
Джомми с напускной важностью поклонился.
— Ваше высочество.
Гранди игриво ответил:
— Сэр Джомми.
— Кстати, о именах, — сказал Серван. — Что это вообще за имя такое — «Джомми»?
Джомми пожал плечами.
— Семейное прозвище. На самом деле меня зовут Джонатан, но мой старший брат, когда был маленьким, не мог выговорить это имя и называл меня «Джомми». Так и прилипло. Джонатаном меня никто не зовёт.
Появилась еда, которую разносили пажи, и каждый молодой человек набрал себе полную тарелку и кружку эля.
— Наслаждайтесь, — сказал Серван. — Потому что на закате нас снова ждёт «ласковая» опека братьев Ла-Тимсы.
— Да, — ухмыльнулся Тад, — но до этого у нас есть еда, выпивка и хорошенькие девушки, с которыми можно пофлиртовать.
— Девушки! — воскликнул Джомми, вскинув голову, как испуганный олень, и озираясь по сторонам. — Чёрт побери, а я теперь рыцарь!
Остальные пятеро парней рассмеялись. Джомми осклабился и заявил:
— Ещё вчера я был простолюдином, которому нечего предложить, а теперь я — перспективный молодой рыцарь, да ещё и близкий друг королевского принца. А теперь, если вы, хулиганы, меня извините, я пойду посмотрю, скольких девушек смогу впечатлить, прежде чем нас затолкают обратно в университет.
— Тебе следует говорить «сэр Хулиган», — поправил его Тад, передавая едва тронутую тарелку ближайшему пажу.
Зейн принялся жадно уплетать еду.
— Я вас догоню через минуту! — пробормотал он с набитым ртом.
Проглотив последний кусок, он бросился вдогонку за своими назваными братьями. Годфри переглянулся с Гранди и Серваном:
— Да защитят боги дочерей Ролдема.
— Ты знаешь этих девушек с детства, Годфри, — усмехнулся Серван. — Мне скорее жаль этих парней.
Гранди громко рассмеялся.
Валко поднял меч.
С дальнего парапета родового замка его отец ответил на приветствие, встречая сына, вернувшегося живым с испытаний. Хиреа ехал рядом с Валко. После завершения обучения он просто сообщил сыну Камарина, что сопроводит его до владений отца, а затем отправится в свой родной город Талидан, расположенный ближе к горам на востоке. На почтительном расстоянии позади них следовали двое слуг Хиреа.
Когда они ехали рядом, Хиреа заговорил:
— Пришло время откровенного разговора, юный Валко.
— Того самого разговора, о котором ты упомянул в тот день на тренировочной площадке? — парировал молодой воин. — Того, которого я так и не дождался?
— Такова природа времени и обстоятельств, — ответил старый учитель. — Мне нужно сказать немногое, а твой отец расскажет тебе больше. Пока же позволь сообщить тебе, что твоя мать скрывала от тебя правду, чтобы уберечь от неосторожных слов или поступков до этого дня. Мы с ней встречались, и это поистине необыкновенная женщина. Вот что ты должен знать: всё, чему тебя учила мать — правда; всё, что тебе показывали с момента выхода из Сокрытия — ложь.
Валко резко повернул голову, уставившись на старика:
— Что?
— Кровожадность, которую мы испытываем в определённые моменты, жажда убивать молодых — всё это ложь. Всё это было навязано нам, но это не истинный путь дасати.
Валко застыл с открытым ртом. Теперь он понимал, почему старый воин не мог рассказать ему об этом в людном месте. Его сердце бешено колотилось.
— Твой отец скоро расскажет тебе больше. Ни с кем не говори о том, что я тебе сообщил, и не проси меня продолжить, — сказал старый учитель. — Здесь наши пути расходятся, но поверь мне, когда я говорю: следующий день решит, останешься ли ты в живых. Когда мы встретимся вновь, ты поймешь, почему я был так осторожен. — Он один раз помахал рукой в сторону далекого замка, отдавая честь отцу Валко, затем развернул своего варнина, свернул с дороги, ведущей к замку, и знаком велел своим слугам следовать за ним, оставив Валко одного на дороге.
Валко смотрел им вслед, ошеломленный. Он размышлял о тревожных словах Хиреа.
«Следующий день решит, останешься ли ты в живых».
