Я сделал небольшую зарядку и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, а то по утрам мои усы напоминают дикобраза. Теплая вода привела меня в чувство, а несколько взмахов бритвой и расческой придали лицу свежесть. Как много времени уже прошло с похорон Жан-Луи… Даже не верится. С того самого дня Сильвия прониклась ко мне какой-то особой теплотой, и теперь мы каждый вечер проводим вдвоем. Почему такая старая развалина, как я, осмеливается ухаживать за молодыми девушками? Хотя нет, лучше не так. Как хорошо, что я, как крепкое вино, с годами становлюсь только лучше и еще что-то могу предложить таким девушкам, как Сильвия. А почему бы, собственно, и нет? Ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское!
Почему-то я сразу вспомнил о Саймоне. Бедняга не был готов ко всему, что свалилось на его голову. Уже больше двух недель он лежит в больнице, но пока от него ни слуху ни духу. Волкову все еще не разрешают его навестить, поэтому нам остается лишь надеяться на то, что у него все хорошо и скоро он вернется домой.
Помню его безумный взгляд в ту ночь. Мы с Марией так перепугались, что не знали, как быть. Хорошо хоть, Володя приехал достаточно быстро и успокоил нас. Я не могу во все это поверить. Все эти пустые ампулы морфия у него в ванной. Нет, не хочу верить! Он полежит в больнице, придет в себя, и все будет в порядке. Иначе и быть не может.
Я надел костюм и направился на первый этаж за почтой, а затем в кафе, чтобы вкусно позавтракать. В последнее время я забирал почту Саймона себе: там была пара писем от его родных, счета и много разных газет. Теперь вся его корреспонденция лежала у меня в квартире на тумбочке среди книжной макулатуры, которую я так усердно коплю. Я прочитал за свою жизнь так много книг, что и вспомнить каждую сейчас не смогу. Именно благодаря им я нашел дело своей жизни, которое устраивает меня от начала и до конца: когда приходят заказы, я пишу книгу или брошюру на ту или иную тему. Все довольно просто, а главное, достаточно прибыльно и позволяет мне спокойно жить, не задумываясь о том, где взять деньги. Может быть, стоило бы пойти работать преподавателем, как мне не раз предлагали, но, с другой стороны, это такое обременительное занятие, и каждый день нужно сталкиваться со студентами. Нет. Мне гораздо приятнее сидеть дома за письменным столом, попивать виски и творить.
На этот раз в почтовом ящике Саймона не оказалось ничего, кроме свежей газеты, точную копию которой я нашел в ящике с номером моей квартиры. Я запихнул обе газеты под мышку, раскрыл зонт и вышел на улицу. Прохладный осенний ветер ударил в лицо, а дождь застучал по гладкой поверхности зонта. Если так пойдет дальше, на улице легко можно будет передвигаться вплавь.
Я прошел несколько кварталов, насвистывая старую песенку, которую как-то раз слышал в кабаке. Почему-то ее мелодия с первого раза засела у меня в голове и то и дело напоминает о себе. Мимо меня по улицам, полным воды, спешили прохожие. Машин почти не было, и от этого проезжая часть стала похожа на огромный тротуар, так как многие шли по ней, стараясь не угодить в разрастающиеся, словно море, лужи.
А вот и кафе, где я завтракаю уже несколько лет. Оно называется «Дон Кихот» и всегда привлекало меня своим контингентом и атмосферой. Насколько мне известно, здесь никогда не было никаких пьяных дебошей, проституток и многого из того, что можно встретить в других заведениях нашего города. Небольшое, красиво обставленное помещение с зелеными занавесками на окнах и черно-белыми картинами на стенах, как всегда, услаждало мой взор. Я зашел внутрь и удобно сел на диванчике в глубине зала.
– Доброе утро, мистер Домингес. Что желаете сегодня на завтрак? – спросила подошедшая официантка.
– Доброе утро, Виктория. Я думаю, что сегодня были бы очень к месту яичница из двух яиц с ветчиной, черный чай и, пожалуй, ваш фирменный сэндвич. Надеюсь, все блюда есть в сегодняшнем меню?
– Конечно, есть! Десять минут, и все будет у вас на столе.
– Как там твой сынишка? Привык к школе?
– Пока еще нет. Каждое утро подходит ко мне, дергает за платье и говорит: «Мам, а может, хватит уже туда ходить? Там скучно!» И при этом делает такой несчастный вид, как будто я заставляю его делать что-то нехорошее.
– Ничего-ничего! Со временем привыкнет и почувствует вкус жизни! Вспомни себя в эти годы, моя дорогая. Тебе ведь тоже не очень нравилась школа? Если, к примеру, говорить обо мне, то я ее терпеть не мог. Каждый день старался выдумать что-то, лишь бы избежать этого храма дисциплины.
– Возможно, вы правы, – неуверенно пожала плечами Виктория и хотела что-то сказать, но ее отвлек звук колокольчика над входной дверью. – Мне надо идти, мистер Домингес, пришел новый посетитель.
К своему удивлению, на пороге кафе я увидел знакомое лицо. Это был мой старый товарищ, с которым мы не виделись несколько месяцев. Отряхивая одежду от капель дождя, он терпеливо стоял у входной двери, ожидая официантку, которая подскажет ему, куда лучше сесть.
– Эй, Альберт! Иди сюда, старина! – крикнул я ему.