Совсем рассвело, но над долиной все время проплывали тучи, солнца сегодня не будет. Мы шли не спеша, стараясь выдерживать ровный темп. Поотстал только Рубинек, который не мог управиться с привязанными к рюкзаку лыжами.
Час пути по леднику, потом налево вверх по каменному откосу на высокую морену под склонами Рамтанга. Здесь камни кончились и начался снег. Сегодня был мороз, и мы почти не проваливались. После одиннадцати вышли на край террасы. Стало тепло, но над террасой висел туман, и видимость оказалась никудышной. Следы — результат много численных переходов через поля — пропадали, расплывались в желтоватой, подсвеченной молочной мгле. После медленного, долгого вышагивания мы миновали последнюю возвышенность, за ней уже были палатки «двойки». Мы сбросили рюкзаки. Теперь можно и передохнуть. Даже туман рассеялся, и солнце приятно пригревало. Я протер заиндевевшие очки и огляделся вокруг.
Мацек стоял возле «турни», затягивая на своих коротких лыжах крепления. Через минуту он двинулся вверх по склону.
— Проклятие... Представляете, что за пытка! Вроде бы едешь под горку, прямо вниз, без всяких телодвижений, а через сотню метров ноги как ватные, — добравшись до палаток, он тяжело дышал.
Близилось три. Туман осел, на безоблачном небе сияло солнце, далеко на плато простирались тени от ребер Белой Волны.
— Сфотографируй меня, — попросил Мацек. — Хочу иметь вещественное доказательство моего рекорда. Кто из поляков ходил на лыжах так высоко? Тот склон — это верные шесть тысяч метров!
Отдохнув, Рубинек тоже попытался пойти на лыжах, но тотчас же бросил.
— Солнце растопило снег, — пояснил он, — наст не держит.
Мы направились в палатку. В «рондо» оказались горы продуктов.
— Весек, ты наш шеф-повар. Может, приготовил бы что-нибудь изысканное? — подзадоривал Войтек.
— Ладно, приготовлю.
Весека не надо было упрашивать.
Продолжалось это бесконечно долго, но наконец со сковородки стали поступать великолепно поджаренные гренки. Мы были зверски голодны, и нас раздражало, что они жарятся так медленно и что никак нельзя наесться досыта.
Мы готовили, жарили до самого вечера, вплоть до выхода на связь. Большой уведомил нас, что часть лишних вещей уже отправлена вниз. Вальдек и Юзек сообщали, что спустились на перевал для отдыха, а в японском лагере сегодня ночует группа Петра.
Утром мы только к восьми часам были готовы к выходу. В «рондо» оказалось столько всякой всячины — самые лучшие супы, курица, шоколад, жаль было оставлять все это. Продукты, которые мы несли с базы, выглядели значительно скромнее. Поневоле нам с Весеком пришлось добавить к ним по банке консервов, несколько пакетов супа, шоколад. Нагрузившись таким порядком, мы двинулись в путь. Сегодня ведущим был Мацек. Он шел с легким рюкзаком, чтобы прокладывать дорогу. На террасе несколько дней назад выпал снег, но сейчас снежный слой оказался плотным — он несколько подтаял на солнце, и мы почти не проваливались.
Наша группа растянулась на несколько сот метров. Мацек несся вперед, Весек и я замыкали колонну. Мы проклинали теперь свою предусмотрительность, заставившую нас прихватить из «двойки» дополнительные продукты. Дорогу преградил огромный лавинный конус. Вероятно, это остатки мощной лавины, которую мы наблюдали еще с перевала. Голова ее задержалась ниже, и нам пришлось преодолевать широко разлившуюся белую реку, обходя громадные, потрескавшиеся сераки и глыбы смерзшегося снега. Типичная тяжелая грунтовая лавина.
К середине дня, измотанные, изнывая от жары, мы добрались до лагеря у перевала.
— Надо хоть с минутку передохнуть. — Я тяжело дышал, отирая пот со лба.
— Панове, я сделаю компот, это займет две минуты, — принял решение Весек, спеша пресечь мои упреки.
Мы уже заканчивали пить компот, когда снизу подоспели шерпы. Они шли быстро и ловко, связанные верёвкой. Шерпы сбросили мешки наземь, и я заметил, что вид у них тоже крайне усталый. Они сидели на рюкзаках, а Пасанг Дава, как всегда, достал пачку «Спорта» и закурил.
— Sherpas, come on! Есть еще горячий чай! — пригласили мы.
— Thanks, sahb!
Они тотчас подошли, без характерной для них робости. Видимо, им очень хотелось пить.
Пора было отправляться. Измученные подъемом, мы реши ли немного облегчить рюкзаки, оставив в «рондо» часть продуктов.
В три часа мы впятером двумя группами двинулись вверх. Шерпы остались и принялись готовить еду, прежде чем отправиться дальше. Когда мы вышли на траверс, сверху до нас донеслись людские голоса, а через минуту перед нами появились Доктор, Рогаль и Петр. Не было только Шимека. Мы стояли друг против друга, удивленные встречей, не зная, как разминуться на узкой ледовой кромке. Они выглядели смертельно усталыми, замкнутыми. У Петра была смешно взлохмачена борода.
— Мы спускаемся на базу. На перевале, в «тройке», — Вальдек, Юзек и Шимек, — сообщил Рогаль. Его физиономия за эти дни покрылась густой щетиной.
Сегодня мы ночевали в японском лагере. Уже неделю мы выше базы, пора и передохнуть! Постоянная переноска грузов, восхождения и спуски порядком нас вымотали!
