О периодически устраиваемых провокациях против отца Леопольда Брауна, обысках и погромах в самом храме позднее покачала на следствии заведующая Алиса Отт: «В период между 1939–1941 годами церковь Святого Людовика пять раз подвергалась взлому и дважды были осквернены Святые Дары»[102]. Отец Леопольд не сомневался, что все это дело рук чекистов: обычные уголовники никогда бы не рискнули посягнуть на иностранную собственность, к тому же находящуюся рядом с Лубянкой. Во время налетов немецкой авиации на Москву именно Алиса Отт с дочерью охраняли церковь Святого Людовика Французского от пожаров, подтвердив на допросе: «За все время бомбардировок Москвы я ежедневно дежурила всю ночь, оберегая здание церкви от зажигательных бомб».
В августе 1941 года была арестована Алиса Альбертовна Отт, дочь Алисы Бенедиктовны, и отправлена в Саратовскую тюрьму. Лишь активное вмешательство отца Леопольда Брауна и помощь английского посольства способствовали освобождению девушки и возвращению ее в Москву. Но именно этот факт позднее станет основанием мерзейшего доноса «господина профессора» «о близкой связи» обеих женщин с отцом Брауном и серьезным обвинением для них во время следствия — «о полном доверии и расположении к ним» священника-иностранца.
Позднее «господин профессор» в показаниях на следствии в качестве свидетеля «вспоминал» о донесениях чекистам во время войны: «Когда Красной армии приходилось временно отступать, Браун интересовался у меня — нет ли у советского правительства намерения начать секретные переговоры с Германией относительно сепаратного мира. Когда наметился разгром Германии, то Браун просил меня выяснить о планах советского правительства относительно большевизации тех стран, на территории которых будут находиться советские войска».
Тогда же сексот утверждал, что отец Леопольд, «будучи опытным разведчиком, соблюдал максимальную осторожность в своей работе», поэтому, опасаясь установленных микрофонов, «для бесед со мной на сугубо конспиративные темы он уводил меня или на хоры, или в те места, где происходит исповедь верующих». Сексот вдохновенно фантазировал, что Леопольд Браун не раз заявлял ему в беседах, что верующий человек не может принять «антихристианский советский режим, а потому должен стремиться к свержению советского строя». Но и этого «господину профессору» было мало, и он утверждал, что «Браун настойчиво хочет узнать — можно ли поднять народные массы Советского Союза на новую войну, которая может вспыхнуть неожиданно между Советским Союзом и англосаксонским блоком».
Бывшая горничная отца Леопольда, работавшая позднее во французском посольстве и изгнанная оттуда за воровство, утверждала: «Браун не скрывал своего враждебного отношения к советскому строю и в беседах со мной возводил различную клевету на советскую действительность… Браун, высказывая мне свои антисоветские суждения, возводил клевету на советское правительство, якобы оно обирает свой народ и создает для него тяжелые жизненные условия, говорил, что в советской стране процветает воровство… Через своих знакомых он собирал различную информацию о Советском Союзе, он интересовался экономическим и материальным положением населения, жилищными условиями, отношением населения к мероприятиям партии и советского правительства».
