Ежедневно в семь часов утра я открывал церковь Святого Людовика. И скоро я узнал, что каждый день, когда открывались двери и входили верующие, среди них находились один или несколько шпионов. Обнаружить их было не всегда просто: одеты они были, как обычные граждане, и притворялись, хотя и не всегда удачно, простыми прихожанами. Многие из них садились в передние ряды, чтобы лучше видеть, что происходит, и слышать то, что будет сказано с кафедры, но самое главное, замечать людей, которые проходили в ризницу, чтобы поговорить с епископом или со мной. Это было неуклюже и слишком заметно, походило на милицейский пост внутри церкви. Внешняя религиозная свобода особенно соблюдалась в присутствии иностранных дипломатов, тогда русским прихожанам позволялось безнаказанно заходить в ризницу и даже уходить домой без какого-либо заметного преследования. Однако через две-три недели человека, замеченного в церкви, вызывали либо в местное отделение милиции, либо в НКВД, задавали запугивающие вопросы и заканчивали прямыми угрозами.
В разгар этого морального давления, о котором не подозревали ни дипломаты, ни иностранные газетчики, нас с епископом они все же не трогали. В первый год пребывания в Москве у меня иногда выдавалось время для знакомства с городом, несколько раз я прогуливался по его окраинам. Обычно я это делал в компании с чудесной сибирской собакой епископа по кличке Флип. Мы стали друзьями с самого первого дня, когда я увидел это замечательное существо, глядящее через окно комнаты епископа во двор резиденции французского посла. Флип был великолепным экземпляром собачьей породы с пушистой шерстью и черно-белыми пятнами, его большая черная голова с острыми ушами делала его похожим на медведя. Он не был комнатной собакой и жил исключительно во дворе, а зимой при самой низкой температуре часами лежал, свернувшись клубком, прямо на снегу, положив морду на вытянутые передние лапы. Иногда его хвост вмерзал в лед, и он долго тряс им, перед тем как начать свой рабочий день. Флип не был поставлен на посольское довольствие, так же как и епископ и я. Но у него была работа, кроме отпугивания бездомных кошек: по утрам двор часто посещала стая огромных кремлевских ворон. Я думаю, что эти птицы пользовались особой неприкосновенностью, так как они спокойно сидели на деревьях Александровского сада и летали над Кремлем, не боясь выстрелов солдат гарнизона. Никакому другому существу не дозволялась такая свобода перемещения над самой охраняемой территорией страны.
Из всех городов Советского Союза Москва — самый населенный город, насчитывающий более шести миллионов жителей. Несколько лет назад город пышно отпраздновал свое 800-летие. Считается, что город был основан князем Юрием Долгоруким. Одна из его наследников, княгиня Стефания Семеновна Долгорукая умерла в Нью-Йорке несколько лет назад.
Через большую часть города протекает извилистая Москва-река, в конце 30-х годов преобразовавшая столицу в «морской» порт. Это стало результатом грандиозного инженерного проекта, соединившего Волгу и Москву-реку. Строительство началось под управлением НКВД с использованием труда сотен тысяч политических заключенных, с некоторыми из них я был лично знаком. Среди этой огромной массы людей было много священников, университетских профессоров, врачей, простых русских граждан, в том числе женщин, которых как скотину загоняли в бараки, спешно построенные на расстоянии нескольких километров один от другого на всем протяжении этой грандиозной стройки. Я часто видел, как эти рабочие батальоны гнали по проселочным дорогам в любое время года под охраной военизированных отрядов НКВД.
Нельзя сказать, что Москва — хорошо спланированный город, как, например, Ленинград (Санкт-Петербург), Париж, Мадрид и некоторые другие европейские столицы. Однако старые боярские семьи и растущая аристократия прочно осели в этом городе, и он постепенно стал центром Российской империи. Москва всегда была центром Православной Церкви, здесь находилась резиденция патриарха, пока царь Петр не упразднил патриаршество, заменив его Святейшим Синодом. В старые времена Москва блистала пышными приемами, которые давались в честь послов, в том числе и представителей Папского престола.
