Сегодня Москва — оживленный административный и промышленный город, но невероятно перенаселенный: жилищных площадей недостаточно даже для половины населения. В обычной квартире для одной семьи теперь проживает несколько семей — по одной в каждой комнате. Одной уборной, одной ванной комнатой и одной кухней пользуются двадцать-тридцать человек — трудно описать царящие там вседозволенность и нечистоплотность. В этой общей ситуации безразличия к положению рядовых русских исключения бывали редки. Разумеется, это относилось только к «трудящимся массам». Важные персоны, партийные руководители, директора предприятий и комиссары высшего ранга в отдельных случаях затмевали роскошью своей жизни бывшую российскую аристократию.
Власти делали похвальные усилия для разрешения жилищной проблемы, проводя обширную программу по строительству жилья. Но, как часто повторяли добрые русские люди, хотя планы всегда перевыполнялись, самых необходимых вещей для жизни никогда не хватало. Не хватало не только квартир, но также обуви, тканей, посуды и основных товаров потребления — этого всего в Советском Союзе производилось поразительно мало относительно потребностей населения. Приоритет в промышленном производстве принадлежал продукции для военных целей. Первые три пятилетних плана, нацеленные главным образом на подъем тяжелой промышленности, были направлены на военное производство, очевидно, в ожидании Второй мировой войны. При теперешнем режиме все осталось по-прежнему, и я могу засвидетельствовать, что ничего не изменилось и после войны.
В Москве находится правительство Советского Союза, а также все тридцать шесть министерств и тридцать два департамента федеральных представительств. Это составляет многие тысячи государственных служащих различной степени важности, заполонивших город, не подготовленный к приему и расселению их всех. В царское время быть государственным служащим считалось престижно, такой служащий назывался чиновником. Сегодня советская бюрократия, на которую часто жалуются даже в прессе, еще более многочисленна, еще тяжелее ее давление сверху, делопроизводство еще более замедлено бумажной работой, бюрократизмом и нескончаемыми проверками и перепроверками. Каждый десятый человек в России так или иначе связан с государственной службой.
В городе хорошо развивается транспорт, с мая 1935 года работает метро. Я наблюдал начало строительства метро и присутствовал при пуске первых поездов. «Правда» написала тогда, что «метро — это гениальное изобретение некого господина Метро из Парижа». Московская подземка, хорошо спроектирована и удобно построена для обслуживания главных железнодорожных вокзалов столицы и удаленных окраин.
И если Москва оставляет желать лучшего в смысле комфорта и нормальных жизненных условий, то она может заявить о своем праве первенства в сфере развлечений по сравнению со многими мировыми столицами. Создается впечатление, что Советы переняли у древних римлян их политику «хлеба и зрелищ». Во времена голода, кроме хлеба, и то в небольших количествах, другой еды практически не было. Хотя во время последней войны властям всегда удавалось снабжать население этим главным продуктом питания, хлебный рацион варьировался в соответствии с той или иной категорией населения. Это был черный хлеб, более питательный и сытный, он выдавался по карточкам, но был хлеб и в свободной продаже.
Что же касается развлечений, Советский Союз и особенно Москва известны во всем мире своими театрами, массовыми представлениями и другими формами развлечений. Кремлевские лидеры всегда придавали большое значение законам социальной психологии, которая рекомендует обеспечивать массы развлечениями и приятным времяпрепровождением.
Знаменитые русские балет, театр, фильмы, музыка, спорт и различные «спонтанные» демонстрации представляют собой, так сказать, арсенал советских лидеров в общей стратегии воздействия на массы. Классические русские пьесы, написанные до революции, являются непревзойденными шедеврами. Великолепие театрального искусства в этой стране — это российская традиция, и нет ничего советского в любви русского народа к искусству и ко всему прекрасному. Поддерживая эту чисто русскую традицию, действующий режим заслуживает похвалы. Тот факт, что власти извращают художественные произведения, приспосабливая их к своим политическим целям, — это уже другое дело.
