19 мая 1924 года обвиняемые были приговорены: Анна Ивановна Абрикосова как «
Антицерковная политика большевиков все более ужесточалась[24], катастрофически ухудшалось положение и Католической Церкви в России. А с высылкой из страны в апреле 1924 года архиепископа Яна Цепляка почти двухмиллионная католическая паства осталась без духовного руководства. Советское правительство не давало разрешения на въезд в страну нового епископа, пока Ватикан официально не признает Россию. Все попытки Папы Римского договориться с большевиками кончались провалом. С начала 1925 года Ватикан, используя дипломатические каналы, вновь продолжил попытки договориться с советским правительством, которое не давало разрешения на въезд в страну нового епископа, требуя от Ватикана официального признания СССР. Больше года тянулись мучительные и безрезультатные переговоры в Берлине, но надежд на заключение договора не было. Тогда в Ватикане рождается план восстановления католической иерархии в России через тайное посвящение в сан епископа священника, официально служащего в стране. После возобновления дипломатических отношений с Францией[25] и возвращения французского посольства в Москву в январе 1925 года по договоренности с Ватиканом оно взяло церковь Святого Людовика Французского под свое покровительство, и это давало возможность осуществить тайные планы именно в этой церкви, в случае благоприятного исхода решался вопрос назначения и нового настоятеля.
Приезд в Москву отца Мишеля Д’Эрбиньи в Великую среду — для участия в службах Страстной седмицы — вызвал большое волнение прихожан. В церкви Святого Людовика Французского на Великий четверг собралось множество верующих, чтобы приветствовать священника, которого они видели в октябре 1925 года. В последующие дни он, приходя в храм к половине девятого утра, редко уходил раньше трех часов дня. На Пасху он совершил торжественную Мессу[26], произнес проповедь на французском, закончив ее несколькими словами на русском языке. Все это время он служил как простой священник, ничем не выдавая своего епископского сана[27].
Посол Франции в Москве был информирован о том, что Ватикан хотел бы иметь в России епископа-француза при условии, что его посвящение будет проведено тайно. Посвящаемым был избран священник Пий Эжен Неве, настоятель французского прихода в Макеевке Донецкой области[28]. Он прибыл в Россию в 1906 году с горячим желанием служить Господу именно здесь и двенадцать лет прослужил в приходе общины французских рабочих в Макеевке, снискав искреннюю любовь своей паствы. С началом Гражданской войны французская колония покинула Россию, но отец Эжен остался в большевистской России и продолжил священническую службу для остальных прихожан, но теперь уже только на русском языке[29].
После пережитых ужасов Гражданской войны, бесконечной смены властей, террора и насилия и, наконец, установления советской власти Эжен Неве пришел к убеждению, что только дипломатическое признание большевиков Ватиканом даст шанс Католической Церкви выжить в России, поэтому в своих посланиях именно к этому он призывал Ватикан, убеждая ускорить переговоры. В 1921 году он познакомился со священником русских католиков Потапием Емельяновым[30], служившим в селе Нижняя Богдановка под Луганском; они подружились и стали переписываться. Именно отцу Потапию стал поверять в письмах свои тревоги и размышления о судьбе русского народа Эжен Неве: «Что превосходит мое понимание — это непоколебимое терпение и покорность народа»; «За столько страданий воздастся, не может быть, чтобы Господь позволил вынести такие тяжкие испытания без очень милосердной цели»[31].
