«В тени Лубянки…» полностью

О своем новом назначении епископ Неве с волнением поведал в письме другу, отцу Потапию Емельянову, поделившись радостью и сомнениями: «Я так чувствую свою слабость! Одно только радует меня: на своем новом месте, Бог даст, буду иметь возможность доказывать делами и, если будет угодно Богу, добрыми услугами, что я глубоко люблю Россию и ее народ»[42]. 6 октября епископ написал в Ватикан о прошедшей торжественно первой Мессе и хорошем впечатлении на духовенство и верующих его обращения, а также о готовящейся передаче пожертвований заключенным священникам Суздальского политизолятора, сообщив о нахождении там отца Иоанна Дейбнера и его состоянии: «Отец Иоанн постарел и похудел, но стал очень терпеливым и мужественным. Он предпочитает оставаться один в камере, так ему лучше думается, и он имеет возможность молиться».

18 октября епископ Пий Эжен Неве был вызван в ОГПУ, где ему было сказано или прекратить священнослужение, или в течение трех дней покинуть страну, так как по новому законодательству только советские подданные могут заниматься религиозной пропагандой. Посол Франции, узнав об этом, выразил протест и сообщил о вызове в Париж. МИД Франции пригрозил Советам принятием соответствующих мер в отношении церковных деятелей и советских граждан во Франции. 21 октября посол получил ответ из МИДа, что Пию Неве разрешено остаться в стране, но при условии, что он будет исполнять обязанности священника лишь в отношении французских граждан.

С этого времени Апостольским администратором Московского деканата официально стал Карл Лупинович, настоятель прихода Святых Апостолов Петра и Павла[43]. С первых же дней служения епископа Пия Эжена Неве в Москве чекисты стали собирать компромат на него, ведь для официальной высылки посольского священника из страны нужны были серьезные основания. Так что в течение десяти лет его пребывания в Москве, с 1926 по 1936 год, вся деятельность епископа Пия Неве и его контакты с духовенством и верующими находились под пристальным наблюдением чекистов, в его ближайшее окружение и в приходскую общину церкви была внедрена агентура.

Она собирала на него компромат, выявляя многочисленные связи католиков друг с другом и через Неве — с Римом: через переписку, встречи, посещения богослужений, исповеди. И вскоре один из «добровольных помощников» чекистов доносил, что «несмотря на то, что Неве формально по предложению НКВД сдал свои полномочия Лупиновичу, он продолжал и продолжает сейчас руководить управлением Московской и Смоленской епархиями»[44]

14 февраля 1927 года в Москве вновь был арестован священник Михаил Цакуль, настоятель храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии[45]. После многочасового допроса он был освобожден, вынужденно подписав написанные следователем показания «о шпионской деятельности Неве». До осени 1927 года Неве не был знаком с отцом Михаилом, но следствием заранее были написаны его будущие показания. «Свидетель» якобы «догадывался» о «разведывательной деятельности» Неве еще в Макеевке; «вспомнил» также, что во время Гражданской войны «Неве имел весьма близкие связи с белым командованием и французскими генштабистами, состоящими при штабе Деникина».

Связующим звеном он назвал Франсуа Пари[46], «одного из акционеров заводов в Макеевке», бывшего еще во Франции «большим другом Неве». Судя по «воспоминаниям», в 1919 году инженер Пари «был при штабе Деникина» и через Неве получал разные сведения о заводах, а позднее оставил ему же «соответствующие поручения и директивы и финансировал его».