Деревня наша стоит на достаточно высоком холме, и шоссе, в одну и в другую сторону словно сползает серой извилистой лентой. Эта шелковая под лунным светом лента дороги казалась мне в детстве волшебной тропинкой в будущее. Особенно в те дни, когда у горизонта, где, проглатывая дорогу, сходился лес, в полнолуние на небе над резной кромкой деревьев появлялась луна необъятных размеров и почему-то зеленоватого оттенка. А слюда, добавлявшаяся тогда в асфальт, была и вовсе похожа на серебряные монетки-денежки, которые разбросали, чтобы не заблудиться, Гензель и Грета из старой сказки о Пряничном домике.
Тогда, давно, в нашем безоблачном детстве конца шестидесятых по вечерам мы собирались дачной компанией и садились на прогретый за день под солнцем асфальт прямо посредине шоссе. Женька с Митяем, в индийских джинсах с пришитой по боковому шву рыжей бахромой от найденного на чердаке Женькиного дома бабкиного абажура, бренчали на гитарах, а мы дурными голосами орали: «Michelle, my belle…» или подвывали: «Yesterday…»
В те времена почти не было частных машин. Лишь попыхивая и поскрипывая от старости, проезжал раз в час автобус от станции Жаворонки до поселка Горки-10 и обратно.
Желтый лист яблони спланировал мне прямо на нос и вернул из воспоминаний к действительности. В отличие от полусонных пчелок, хищницы-осы беспрерывно кружили над тазом с крыжовником. А одна из них умудрилась даже влезть в разрезанную и очищенную от зернышек ягоду. Бедняга! Я аккуратно нажала на ягоду с двух сторон, и освободившаяся пленница, обиженно прожужжав, сделала прощальный круг над садовым столиком и растаяла в легкой дымке сада.
Я люблю отдыхать в середине августа, под занавес лета. Неделю с мужем мы провели на Ибице, и мой золотисто-розовый загар еще не побледнел.
Леша, окончивший институт военных переводчиков, впервые попал на Ибицу году этак в семьдесят седьмом, сопровождая группу наших морально устойчивых комсомольских вожаков. И поклялся, что при первой возможности мы слетаем туда вместе. Скоро сказка сказывается…
Эта поездка стала его подарком на мой полтинник.
Да, это лет в двадцать-двадцать пять можно месяц просидеть на этом чудо-острове без ущерба для здоровья. Днем мы гуляли по тесным улочкам, где все окна и балкончики белоснежных домов были увиты необычайно красивыми цветами. А на одном из окон среди цветочных горшков сидел огромный разноцветный попугай. Цепь от одной его лапки тянулась к оконной решетке. Старый и мудрый, смотрящий надменно на всех проходивших мимо откуда-то из глубины своих долгих лет, он покуривал маленькую кубинскую сигару, держа ее крепко ревматоидно-шишкастой лапой. Просто какой-то посланник Макропулоса.
Мы переползали с одной дискотеки на другую, отплясывали в пене, доходящей до самой груди, а потом умиротворенно провожали на пляже солнце, красным диском спускающееся в море. Там же, на пляже, мы и засыпали иногда под шепот набегающей волны, завернувшись в махровую простыню. Это, говоря языком моего сына, «фишка такая» у них там, на острове, засыпать на пляже, проводив светило. Ветерок доносил с улочек обрывки музыкальных фраз.
В последний вечер на острове это была «Venus», с легкой руки Макаревича «Шизгара»
Но, несмотря на бессонную неделю, мы вернулись в Москву на редкость помолодевшими и бодрыми. И постоянно вспоминали в разговорах о своем путешествии, нежно, с улыбкой переглядываясь и умолкая на полуслове...
–Ну, просто влюбленные голубки… – подшучивал над нами сын.
А сейчас, когда муж уехал в командировку на Кубу, я решила несколько дней провести на даче, чтобы заняться традиционным вареньем. Я очистила все ягоды, ополоснула крыжовник и залила его водкой. Так он должен простоять 24 часа.
Приятный теплый вечер опустился незаметно. Пока не стемнело, я решила прокатиться на велосипеде по единственной в нашей деревне улице.
Открыв гараж, выкатила свой велосипед и с гордостью осмотрела его. Это вам не какая-нибудь «Кама» – а раритет, еще бабушкин «OldsMobil» фабрики Лейтера в Риге. Год выпуска – 1929. Дамский вариант. Дамский вариант – это не просто отсутствие рамы, это еще чудесная разноцветная сетка, сплетенная под «павлиний глаз», закрывающая заднее колесо, чтобы туда не попала юбка. Это цепь, прикрытая специальной пластиной, чтобы, упаси Бог, не повредить дамскую ножку и не порвать чулки. Такой изумительной и важной машине надо соответствовать. И я пошла переодеваться.
Понравилась себе в зеркале, впрочем, как и всегда: длинная ситцевая юбка в оборках, сетчатые бабушкины перчатки и соломенная шляпка с шелковой лентой, которую я купилана Ибице.
В таком «прикиде», говоря словами моего сына, нельзя нестись как на гонках. Надо ехать степенно, и не только потому что к этому обязывает мой чудный велосипед, но и потому что справа и слева на лавочках уже сидят вышедшие подышать перед сном бабушки, а с ними, по всем деревенским законам положено здороваться.
