Тесса сглотнула. Она понимала: надо радоваться тому, что Демир обеспечил ее будущее… но ведь он – ее единственный друг на всем белом свете. Мысль о том, что эта встреча может стать для них последней, потрясла ее. Как странно, что человек, о существовании которого она не подозревала еще полмесяца тому назад, за такое короткое время стал ей небезразличен. Она как раз думала об этом, когда Демир вдруг подошел, наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Поцелуй был недолгим и очень слабым. Демир отстранился и пояснил:
– На удачу.
– На удачу? – повторила она.
Демир смотрел на нее спокойно, но, отведя взгляд от его лица, Тесса заметила, что его руки дрожат. Тогда она взяла его за руку, притянула к себе и поцеловала еще раз. Этот поцелуй она постаралась сделать долгим. Демир не возражал. Его губы все еще были холодными после улицы, зато грудь, к которой прижалась Тесса, – соблазнительно-теплой. Когда они оторвались друг от друга, она сказала:
– На счастье. Береги себя, Демир. Возвращайся живым, и мы с тобой выпьем вина.
– Обещаешь? – спросил он и криво улыбнулся.
– Обещаю.
Демир бодро зашагал к порогу. Тесса была уверена, что бодрость вселила в него она своим поцелуем, и радовалась от этой мысли.
– Кстати, – сказал он, – если понадобится что-то купить для проекта, я оставил Бринену средства.
– Спасибо.
Демир вышел в коридор и повернулся, чтобы закрыть дверь. На пороге он снова замер и, нахмурившись, сказал:
– Я знаю, об этом неуместно спрашивать сейчас, но все же: как умерли твои родители?
Радость Тессы улетучилась.
– Это важно?
– Может, и нет.
Она посмотрела на свои руки, обдумывая ответ.
– Я знаю, что тот случай замяли. Официально ничего не было, только слухи, которые могли не дойти до тебя. Почти десять лет назад в Холикане произошло восстание. Мои родители жили в этом городе, когда его разграбил Иностранный легион. Почти все жители погибли, и мои родители тоже.
Демир изменился в лице, но тут же взял себя в руки. Тесса заметила лишь, как на мгновение все его лицевые мышцы будто обмякли, а глаза утратили живость и яркость. Возможно, это ей почудилось? Демир отрывисто кивнул.
– Мне пора, – сказал он и закрыл за собой дверь.
Тесса взяла еще одно печенье и, выбросив из головы эту странную сцену, слушала, как звук его шагов затихает в коридоре. Радость снова вернулась к ней, голова закружилась, и она тихонько запела себе под нос, но тут же оборвала себя. В конце концов, Демир идет на войну, где его могут убить. И все-таки между ними проскочила какая-то искра, возникло что-то бесспорное, осязаемое. И если он вернется – нет, когда он вернется, – она непременно разберется, поймет, что это такое. Любовь, деньги или политическая выгода, учил ее Кастора.
А что, если и одно, и другое, и третье?
Она улыбнулась своим мыслям и вернулась к бумагам, разложенным на кровати. Все равно она была слишком возбуждена, чтобы спать. Лучше, решила она, подумать над каналом, чтобы утром, когда придет время эксперимента, было что опробовать.
Тяжело опершись на свой щит и положив на плечо меч, Идриан следил за тем, как последние из железнорогих устало тащатся в сторону города. Солдаты шли молча, с суровыми лицами и лишь иногда нервно оглядывались через плечо в ожидании неизбежной погони. За спиной у Идриана, чуть не засыпая от усталости, стоял Брейлир с двумя вещмешками в руках.
Горизонт на востоке уже слегка заалел: со времени сокрушительного поражения оссанцев прошло чуть больше четырнадцати часов. Всю ночь из-за проблем со связью и просчетов в обеспечении их преследовала череда катастроф; по всей видимости, была прервана цепочка, по которой передавались приказы, чем и объяснялась неслаженность действий тех частей, которым удалось избежать разгрома. Рассвет ничего не изменил в их положении, напротив, точечные атаки грентских драгун и наемных стрелков Керите стали еще яростнее; противник изматывал оссанский арьергард вытеснял всю армию Оссы с Медных холмов в низину, на которой лежала столица.
Местом сбора уцелевших назначили форт Брайс, мощную звездообразную крепость, входившую в состав оборонительных сооружений Оссы и расположенную напротив Бингема. Ветер доносил до ушей Идриана хлопки мушкетных выстрелов, значит грентцы опять наступали. Где же, стекло им в глотку, подкрепление из форта? Почему они не высылают гарнизон?
Идриан дождался, когда последний из солдат его батальона войдет в город, и огляделся в поисках Тадеаса. Но сначала он увидел Мику. С опухшими от недосыпа и усталости глазами, непривычно молчаливая, она, шевеля губами, подсчитывала инженеров, попадавшихся среди пехотинцев.
– Когда ты в последний раз видела Тэда? – спросил он.
– Пару часов назад. Он должен быть впереди, вместе с Вэлом.
