Место упокоения выбрали под огромным платаном на церковном кладбище. Во время погребения колокола храма звонили, как во время православных праздников. На опущенный в могилу гроб вылили елей – символ милосердия, примирения и радости. Таковы были правила похорон монаха. Ардашев отдал другу последнюю дань, бросив в могилу горсть чужой земли.
Неожиданно пошёл тёплый дождь, точно человеческие слёзы упали на город. Клим взглянул на небеса и невольно прошептал: «Ферапонт, ты первый нашёл убийцу. Слышишь! Ферапонт, ты лучший!»
В ту же ночь княгиня Соколова-Мещерская тихо скончалась от удара в гостиничном номере отеля «Нил» под складными образами. Говорят, за её дверью долго слышался молитвенный плачь.
В полдень следующего дня пришла вторая телеграмма из Ставрополя от Папасова. Негоциант извещал Ардашева, что он всё-таки настоял на лабораторном исследовании эскиза. Согласно заключению экспертов, химический состав бумаги «Мученичество святого Себастьяна» не соответствовал той, что была в конце XV века. Представленный на исследование образец относился к концу XVIII века. Ответная телеграмма в Ставрополь на адрес Папасова была отбита тотчас: «Святой Себастьян найден в Каире. Хранится в консульстве России. Приезжайте. Верну. Ардашев».
Ознакомившись с текстом послания, консул улыбнулся и сказал:
– Что ж, считайте, что вы досрочно прошли испытательный срок на губернского секретаря. Я также назначаю вас своим помощником. Примите мои искренние поздравления.
Ответив на рукопожатие, Клим покинул кабинет начальника, ещё не зная, что его ждёт через день, неделю, месяц… Папасова[132] в Каире он так и не встретил. Эскиз да Винчи ему вручил Скипетров. Но купец сдержал слово и оставил Ардашеву увесистый конверт французских банкнот.
