— Кушина такая Кушина, — с улыбкой произнес я, получив воспоминания от своего клона в Мьёбокузане.
Но, несмотря на несдержанный характер, стоит отдать моей Гурен должное — фигура у нее, что надо. Если занимающаяся борьбой лишь из интереса Сальма мягка и по-западному фигуриста, даже имеет небольшой животик после рождения Сары, а Микото подтянута и поджара и, уверен, останется такой даже после Саске, так как не дает себе расслабиться и не забрасывает тяжелые тренировки, то фигура Кушины будто бы посередине. Конституция такая у Узумаки, вызванная особенностями чакрофизиологии. Во-первых, такой уж у большинства из них тип телосложения. Во-вторых, так как Узумаки обладают очень большими запасами жизненной энергии, чтобы «высушить» их хотя бы до кондиций Микото, нужна жесткая диета в сочетании с крайне интенсивными физическими нагрузками.
— Ты за девками, что ль, подглядываешь, Орочи? — подозрительно покосился на меня Джирайя. — А, проклятье! Почему у меня нет Кецурьюгана?!
— Заткнись! — сердито пнула под колено мужа Цунаде. — И ты, Орочи, не отвлекайся.
— Не отвлекаюсь, а пытаюсь проверить информацию, — поправил я Цунаде, вновь наклоняясь над останками, лежащими на столе передо мной. — Джирайя, ты когда-нибудь разговаривал с Огама Сеннином про прошлое?
— Разговаривать с ним, знаешь ли, то еще приключение, Орочимару, — рассмеялся Джирайя. — Фукасаку говаривал, старик в себя приходит редко. Да я и сам это понял. Знаешь, позовет он тебя зачем-то, а потом сам забудет, кто ты вообще таков и зачем к нему пришел.
— Да уж, это точно, — согласился я, сам только что испытавший нечто подобное в Мьёбокузане в облике Кёды. — Жаль, конечно. Прошлое хранит много секретов, и имея живых им свидетелей, добиться ответов не получается. Хакуджа слишком неразговорчив, Огама выжил из ума, а Кацую ничего не может вспомнить.
— Орочимару, ты опять начинаешь? — скривилась Цунаде. — Давай ближе к теме, у нас и так много дел, нет времени тратить день на истории о прошлом.
— Кто не знает прошлого, у того нет будущего, Цунаде. А иногда прошлое возвращается и становится настоящим, — приподняв руками истлевшую руку трупа, я указал на едва видимые метки на начавшей отходить от тканей коже. — Глянь сюда. Ничего не напоминает?
— Ожог какой-то? — скептически уточнила Цунаде, подтаскивая светильник на треноге к прозекторскому столу и направляя свет на интересующую область.
Мы с моими старыми друзьями собрались в не самом приятном месте — в одном из оставшихся от Корня помещений, лаборатории, в которой получали как интересующие органы шиноби с кеккей генкай, так и изучали последствия различных травм. Фактически, прозекторская. Сейчас в Корне, как и в Анбу в целом, резко сократилась численность работников, часть помещений оказалась разрушена, но кое-что все еще было в рабочем состоянии. В частности, этот небольшой морг со всем необходимым оборудованием для изучения трупов.
В данный конкретный момент на прозекторском столе оказались останки Утатане Кохару. После обнаружения их везти далеко не стали, доставив сюда, изучив и запечатав для длительного хранения. И только недавно у меня дошли руки до того, чтобы более тщательно изучить отчеты ирьенинов и самому осмотреть останки.
— Печать, — более внимательно изучив метку, озвучила вердикт Цунаде. — В ней даже сохраняется чакра.
— И это при том, что Утатане убили, выкачав всю чакру, — напомнил я.
— Напоминает Бьякуго, если честно, — потерев лоб в области своей печати, озадаченно заметила Цунаде. — Утатане имела такой контроль чакры, чтобы сформировать печать?
— Она, вообще, много чего имела, как выяснилось, — сложив руки на груди и прислонившись к стене, произнес Джирайя.
— Это не Бьякуго. Помните Хируко?
— М… Хируко. Помню. Славный был малый, пока вслед за тобой с Корнем не связался, — неодобрительно пробормотал Джирайя. — А он-то тут при чем?
— Он создал технику Химеры, — ответил я. — Ту самую, которую использовала Утатане, чтобы похищать геномы. Основа техники лежала в Стихии Тьмы, как это называл Хируко. И эту самую стихию Тьмы он использовал через печать на своей руке в виде сдвоенного ромба. Она принципиально была похожа на Бьякуго.
О роли Кохару в событиях недавнего прошлого я своим друзьям рассказать успел, так что удивления мои слова у них большого не вызвали.
— Значит, у Кохару она же? Та самая печать? — догадалась Цунаде. — И что в ней? Бьякуго — древняя техника, и эта, похоже, тоже, но к чему ты ведешь?
— С каких пор ты стала такой нетерпеливой, Цунаде? — раздосадованно спросил я.
— А с каких пор ты стал таким самовлюбленным, что начал долго хвалиться тем, как ты до чего-то дошел умишком своим? — фыркнув, ответила вопросом на вопрос Сенджу. — Давай, выкладывай уже, что там накопал.
